Принятие в 1991 г. закона о конвертируемости песо в доллары (по фиксированному курсу 1:1) и введение режима валютного совета ( currency board ) были направлены на преодоление экономического спада и гиперинфляции (в 1989 г. уровень инфляции составил 5000 проц.) и на стимулирование экономического роста. Принципы новой системы сводились к следующему:
- обменный курс песо в отношении доллара был установлен в соотношении 1:1;
- чтобы гарантировать это соотношение, центральный банк Аргентины был обязан эмитировать деньги, обеспеченные официальными валютными резервами; в результате он утрачивал свои важнейшие функции в области кредитно-денежной политики;
- новая система фактически положила конец финансированию дефицита государственного бюджета за счет мер денежной эмиссии; отныне дефицит должен был финансироваться за счет средств, получаемых на финансовом рынке.
В первые годы действия этого режима (1991-1994) среднегодовые темпы экономического роста в Аргентине составили около 9 проц., что способствовало установлению в стране климата доверия в отношении предложенных правительством мер стабилизации. Однако на деле ситуация в экономике Аргентины была не столь благоприятной, как об этом заявляло правительство. Некоторые отрасли экономики, особенно торговля, финансы и сфера общественных услуг, получили быстрое развитие, тогда как объем промышленного производства продолжал снижаться. Когда в конце 1994 г. в Мексике обострился финансовый кризис, Аргентина испытала на себе все его последствия. Кризис, прежде всего, вызвал бегство капитала из страны, а также увеличение спроса на доллары. Обострение финансового кризиса привело к быстрой смене доверия к песо недоверием, что заставляло правительство Аргентины прибегать к новым займам, чтобы противостоять спекулятивному спросу и не допустить уменьшения официальных валютных резервов, поскольку это могло бы еще более усилить недоверие к песо и увеличить спрос на доллары.
Несмотря на предпринимавшиеся правительством меры, растущий спрос на доллары вызвал массовое изъятие вкладов из банков. Банковские вкладчики стремились изъять свои средства в песо, чтобы купить на них доллары и хранить их либо за границей, либо в сейфах, предоставляемых теми же банками. Интенсивное изъятие банковских вкладов стало дополнительным фактором давления на денежный рынок, способствующим повышению уровня процентных ставок и обострению кризиса ликвидности. При этом Центральный банк Аргентины не смог эмитировать дополнительные средства (то есть выполнить присущую любому центральному банку роль кредитора в последней инстанции), поскольку закон о конвертируемости запрещал ему осуществлять эмиссию без надлежащих гарантий (в форме официальных валютных резервов). Уровень процентных ставок стал настолько высоким, что еще более усилил спад в производственных отраслях и затормозил экономический рост в целом.
Правительство реагировало на все это принятием мер по защите конвертируемости и по поддержанию установленного курса обмена песо на доллары. Курс был удержан ценой значительного сокращения официальных валютных резервов. В середине 1996 г. переизбранный на новый срок в 1995 г. президент К. Менем под давлением общественности отправил в отставку министра экономики Д. Кавальо, заменив его президентом центрального банка Р. Фернандесом. Новый министр, последовательный сторонник Чикагской школы, начал укреплять связи между песо и долларом, чтобы расширить использование доллара как альтернативной валюты, восстановить доверие экономических субъектов и стабилизировать цены. При этом от банков требовалось, чтобы они создавали резервы в долларах, что побуждало их принимать депозиты и выдавать кредиты в долларах. Не только банки, но и многие аргентинские предприятия устанавливали свои цены и тарифы в зависимости от индекса цен в США, независимо от эволюции экономики Аргентины.
Когда в 1997–1998 гг. разразился более серьезный финансовый кризис (сначала в азиатских странах, затем в России и Бразилии), в Аргентине поднялась новая волна бегства капиталов на зарубежные финансовые рынки, которое правительство пыталось ограничить с помощью мер, использовавшихся во время мексиканского кризиса. Девальвация бразильской валюты имела для Аргентины особенно серьезные последствия, поскольку способствовала снижению конкурентоспособности аргентинского производства. Кроме того, спад в бразильской экономике ухудшил состояние торгового и платежного балансов Аргентины, для которой Бразилия является главным торговым партнером. Кризис сопровождался и другими негативными явлениями, которые, будучи менее очевидными, тем не менее, оказали значительное влияние на аргентинскую экономику. Снижение мировых цен на сельскохозяйственную продукцию подорвало наиболее рентабельные статьи аргентинского экспорта. Так, цены соевого масла (первый экспортный сельскохозяйственный продукт Аргентины) снизились с 565 долл. за тонну в 1997 г. до 338 долл. в 2000 г., а цена тонны зерна – со 160 до 114 долл. Поддержание неизменного курса песо в долларах стало мощным фактором снижения конкурентоспособности ведущих отраслей аргентинской экономики.
Доля вкладов в долларах в банках Аргентины возросла с 20 проц. в 1990 г. до 41 проц. в 1994 г., более 60 проц в 2000 г. и до 2/3 в середине 2001 г. Это создавало нелепую ситуацию: полученные в долларах банковские кредиты использовались для приобретения местных товаров, цены которых устанавливались в песо. В результате доллар широко использовался по всей стране, причем для оплаты не только крупных покупок, но и в любом баре и такси. Однако надежды правительства на то, что переход к использованию доллара приведет к снижению уровня процентных ставок, не оправдались. Высокие процентные ставки удорожали стоимость активов, что блокировало возможности для осуществления инвестиций. Боязнь системного кризиса финансового сектора привела к тому, что Центральный банк Аргентины разрешил приобретение местных банков иностранцами. Сторонники подобной стратегии исходили из того, что присутствие крупных транснациональных банков обеспечит стабильность финансовой системы, поскольку новые хозяева местных банков не допустят их банкротства. В результате доля иностранных банков в общей сумме банковских вкладов возросла с 18 проц. в 1992 г. до 43 проц. в 1998 г. и продолжала возрастать и в последующие годы.
Все более широкое использование доллара привело к постепенному ослаблению контроля Центрального банка Аргентины над функционированием банковской системы. В результате правительство выдвинуло предложение о переходе к полной долларизации, что, по мнению профессора университета Буэнос-Айреса Х. Шварцера, явилось “скрытым признанием провала конвертируемости и неспособности действующего валютного режима обеспечить жизнеспособность местной валюты и стабильность цен”. Кроме того, долларизация является синонимом утраты независимости кредитно-денежной политики как инструмента регулирования национальной экономики. Сторонники долларизации, указывая на то, что она приведет к значительному снижению валютного риска, вместе с тем игнорировали повышение странового риска, уровень которого отражает степень доверия инвесторов к способности страны погашать свои долговые обязательства.
На первом этапе действия закона о конвертируемости объем внешнего долга Аргентины несколько уменьшился вследствие приватизации государственных предприятий, доходы от которой были использованы на выкуп долговых обязательств. Со временем внешний долг стал расти, поскольку инвестиции предприятий финансировались в основном за счет внешних займов и кредитов, а торговый баланс сводился с дефицитом. Долгожданный приток иностранных инвестиций (как прямых, так и портфельных) также отрицательно влиял на состояние платежного баланса Аргентины, поскольку создавал встречный поток капиталов, процентов и дивидендов за границу. В результате страна оказалась в “порочном круге задолженности”. Внешняя задолженность приватизированных предприятий возросла с 1,5 млрд долл. в конце 1992 г. до 18 млрд в конце 1999 г.; выплата процентов по долгу – с 86 млн долл. до 1,4 млрд, составив за восемь лет 5,8 млрд, выплата дивидендов за тот же период составила 7,5 млрд долл. На конец 2000 г. государственный долг Аргентины достиг 128 млрд долл., при этом только 3 проц. этого долга были выражены в песо, остальные 97 проц. были выражены в долларах, иенах и европейских валютах, в том числе в евро. Сумма обслуживания внешнего долга возросла с 8 млрд долл. (50 проц. экспорта товаров и услуг) в 1991 г. до 30 млрд (77,6 проц.) в 2001 г. Выплаты процентов по внешнему долгу поглощали все большую часть ресурсов государственного бюджета: они возросли с 2,5 млрд долл. (8 проц. бюджетных расходов) в 1993 г. до 11 млрд в 2001 г. (около 30 проц.). В 2000 г. дефицит государственного бюджета составил 4,2 млрд песо, тогда как в 1993 г. он сводился с положительным сальдо в 5,81 млрд песо.
По официальным данным, в 90-х годах среднегодовые темпы аргентинской экономики составляли 3,4 проц. В 1999 г. начался спад, и за последние три года (1999–2001) объем ВВП снизился на 5 процентов. В 90-х годах наиболее высокими темпами развивались сферы услуг (особенно телекоммуникаций) и финансов, которые, однако, по своим масштабам не могли играть роль двигателя экономического развития страны. Остальные отрасли экономики – как добывающие, так и обрабатывающие – находились в состоянии стагнации. Массированный приток конкурентоспособных иностранных товаров и высокие процентные ставки не только отрицательно влияли на реализацию инвестиционных планов аргентинских предприятий, но часто просто парализовали их деятельность.
Одна из главных причин обострения экономической ситуации в стране заключается в том, что режим валютного совета и закон о конвертируемости исчерпали свои позитивные эффекты, проявлявшиеся в первые годы их действия:
- фиксированный курс песо в отношении доллара приводил к тому, что любой внешний шок, который не мог быть поглощен путем изменения валютного паритета, неизбежно сказывался на состоянии экономики; так, любое повышение курса доллара сопровождалось повышением курса песо, что отрицательно сказывалось на ценовой конкурентоспособности аргентинского экспорта; к октябрю 2001 г. курс песо оказался завышенным на 20 процентов;
- экономика становилась все более зависимой от притока мобильных иностранных капиталов, кредитно-денежной политики США и международных финансовых шоков;
- восстановление доверия к песо должно было способствовать притоку капиталов и снижению премии за риск, выплачиваемой иностранным инвесторам; но доверие оказалось весьма хрупким, поскольку инвесторы опасались внезапной отмены режима валютного совета и объявления дефолта, что, в конечном счете, и произошло.
Нараставшие экономические трудности обостряли социально-политическую обстановку в стране. В декабре 1999 г. после десятилетнего (с 1989 г.) пребывания у власти ушел в отставку президент К. Менем. Кризис стал развиваться еще более стремительными темпами, что вызвало новую волну бегства капиталов из страны и изъятия банковских вкладов, поставившую банковскую систему на грань полного краха. В этих условиях перед правительством встал выбор между введением официальной долларизации с непредсказуемыми последствиями и осуществлением хаотичной девальвации, неизбежно сопровождающейся усилением инфляции и спада. Но в обоих случаях правительство не смогло бы выполнять свои обязательства.
Правительство решило любой ценой защищать конвертируемость, надеясь, что это поможет преодолеть кризис, как это было в случае с мексиканским кризисом. При этом оно продолжало вести трудные переговоры с МВФ и США о получении кредитов, которые помогли бы ему бороться с бегством капитала и убедить финансовые круги в способности правительства поддержать финансовую систему. Чтобы добиться получения кредитов, правительство обязалось снизить государственные расходы, объявив в июле 2001 г. о снижении заработной платы занятых в госсекторе и пенсий на 13%. Это решение вызвало усиление социальных протестов. Кроме того, оно способствовало сокращению спроса, что не могло не оказать депрессивного воздействия на экономику. Спираль экономического кризиса в сочетании с ухудшением социально-политической обстановки может привести Аргентину “на непредвиденный и мучительный путь” выхода из этого кризиса.
Литература:
1. Rifflart Chr . A l’impossible l’Argentine ne peut être tenue // Problèmes écon. – P., 2001. – № 2737. – P. 11-16.
2. Schvarzer J. Argentine: La longe agonie de la convertibilité // Problèmes d’Amerique Latine. – P., 2001. – № 42. – P. 3 – 20.
Автор обзора – Л.А. Зубченко,
канд. экон. наук, ИНИОН РАН
- обменный курс песо в отношении доллара был установлен в соотношении 1:1;
- чтобы гарантировать это соотношение, центральный банк Аргентины был обязан эмитировать деньги, обеспеченные официальными валютными резервами; в результате он утрачивал свои важнейшие функции в области кредитно-денежной политики;
- новая система фактически положила конец финансированию дефицита государственного бюджета за счет мер денежной эмиссии; отныне дефицит должен был финансироваться за счет средств, получаемых на финансовом рынке.
В первые годы действия этого режима (1991-1994) среднегодовые темпы экономического роста в Аргентине составили около 9 проц., что способствовало установлению в стране климата доверия в отношении предложенных правительством мер стабилизации. Однако на деле ситуация в экономике Аргентины была не столь благоприятной, как об этом заявляло правительство. Некоторые отрасли экономики, особенно торговля, финансы и сфера общественных услуг, получили быстрое развитие, тогда как объем промышленного производства продолжал снижаться. Когда в конце 1994 г. в Мексике обострился финансовый кризис, Аргентина испытала на себе все его последствия. Кризис, прежде всего, вызвал бегство капитала из страны, а также увеличение спроса на доллары. Обострение финансового кризиса привело к быстрой смене доверия к песо недоверием, что заставляло правительство Аргентины прибегать к новым займам, чтобы противостоять спекулятивному спросу и не допустить уменьшения официальных валютных резервов, поскольку это могло бы еще более усилить недоверие к песо и увеличить спрос на доллары.
Несмотря на предпринимавшиеся правительством меры, растущий спрос на доллары вызвал массовое изъятие вкладов из банков. Банковские вкладчики стремились изъять свои средства в песо, чтобы купить на них доллары и хранить их либо за границей, либо в сейфах, предоставляемых теми же банками. Интенсивное изъятие банковских вкладов стало дополнительным фактором давления на денежный рынок, способствующим повышению уровня процентных ставок и обострению кризиса ликвидности. При этом Центральный банк Аргентины не смог эмитировать дополнительные средства (то есть выполнить присущую любому центральному банку роль кредитора в последней инстанции), поскольку закон о конвертируемости запрещал ему осуществлять эмиссию без надлежащих гарантий (в форме официальных валютных резервов). Уровень процентных ставок стал настолько высоким, что еще более усилил спад в производственных отраслях и затормозил экономический рост в целом.
Правительство реагировало на все это принятием мер по защите конвертируемости и по поддержанию установленного курса обмена песо на доллары. Курс был удержан ценой значительного сокращения официальных валютных резервов. В середине 1996 г. переизбранный на новый срок в 1995 г. президент К. Менем под давлением общественности отправил в отставку министра экономики Д. Кавальо, заменив его президентом центрального банка Р. Фернандесом. Новый министр, последовательный сторонник Чикагской школы, начал укреплять связи между песо и долларом, чтобы расширить использование доллара как альтернативной валюты, восстановить доверие экономических субъектов и стабилизировать цены. При этом от банков требовалось, чтобы они создавали резервы в долларах, что побуждало их принимать депозиты и выдавать кредиты в долларах. Не только банки, но и многие аргентинские предприятия устанавливали свои цены и тарифы в зависимости от индекса цен в США, независимо от эволюции экономики Аргентины.
Когда в 1997–1998 гг. разразился более серьезный финансовый кризис (сначала в азиатских странах, затем в России и Бразилии), в Аргентине поднялась новая волна бегства капиталов на зарубежные финансовые рынки, которое правительство пыталось ограничить с помощью мер, использовавшихся во время мексиканского кризиса. Девальвация бразильской валюты имела для Аргентины особенно серьезные последствия, поскольку способствовала снижению конкурентоспособности аргентинского производства. Кроме того, спад в бразильской экономике ухудшил состояние торгового и платежного балансов Аргентины, для которой Бразилия является главным торговым партнером. Кризис сопровождался и другими негативными явлениями, которые, будучи менее очевидными, тем не менее, оказали значительное влияние на аргентинскую экономику. Снижение мировых цен на сельскохозяйственную продукцию подорвало наиболее рентабельные статьи аргентинского экспорта. Так, цены соевого масла (первый экспортный сельскохозяйственный продукт Аргентины) снизились с 565 долл. за тонну в 1997 г. до 338 долл. в 2000 г., а цена тонны зерна – со 160 до 114 долл. Поддержание неизменного курса песо в долларах стало мощным фактором снижения конкурентоспособности ведущих отраслей аргентинской экономики.
Доля вкладов в долларах в банках Аргентины возросла с 20 проц. в 1990 г. до 41 проц. в 1994 г., более 60 проц в 2000 г. и до 2/3 в середине 2001 г. Это создавало нелепую ситуацию: полученные в долларах банковские кредиты использовались для приобретения местных товаров, цены которых устанавливались в песо. В результате доллар широко использовался по всей стране, причем для оплаты не только крупных покупок, но и в любом баре и такси. Однако надежды правительства на то, что переход к использованию доллара приведет к снижению уровня процентных ставок, не оправдались. Высокие процентные ставки удорожали стоимость активов, что блокировало возможности для осуществления инвестиций. Боязнь системного кризиса финансового сектора привела к тому, что Центральный банк Аргентины разрешил приобретение местных банков иностранцами. Сторонники подобной стратегии исходили из того, что присутствие крупных транснациональных банков обеспечит стабильность финансовой системы, поскольку новые хозяева местных банков не допустят их банкротства. В результате доля иностранных банков в общей сумме банковских вкладов возросла с 18 проц. в 1992 г. до 43 проц. в 1998 г. и продолжала возрастать и в последующие годы.
Все более широкое использование доллара привело к постепенному ослаблению контроля Центрального банка Аргентины над функционированием банковской системы. В результате правительство выдвинуло предложение о переходе к полной долларизации, что, по мнению профессора университета Буэнос-Айреса Х. Шварцера, явилось “скрытым признанием провала конвертируемости и неспособности действующего валютного режима обеспечить жизнеспособность местной валюты и стабильность цен”. Кроме того, долларизация является синонимом утраты независимости кредитно-денежной политики как инструмента регулирования национальной экономики. Сторонники долларизации, указывая на то, что она приведет к значительному снижению валютного риска, вместе с тем игнорировали повышение странового риска, уровень которого отражает степень доверия инвесторов к способности страны погашать свои долговые обязательства.
На первом этапе действия закона о конвертируемости объем внешнего долга Аргентины несколько уменьшился вследствие приватизации государственных предприятий, доходы от которой были использованы на выкуп долговых обязательств. Со временем внешний долг стал расти, поскольку инвестиции предприятий финансировались в основном за счет внешних займов и кредитов, а торговый баланс сводился с дефицитом. Долгожданный приток иностранных инвестиций (как прямых, так и портфельных) также отрицательно влиял на состояние платежного баланса Аргентины, поскольку создавал встречный поток капиталов, процентов и дивидендов за границу. В результате страна оказалась в “порочном круге задолженности”. Внешняя задолженность приватизированных предприятий возросла с 1,5 млрд долл. в конце 1992 г. до 18 млрд в конце 1999 г.; выплата процентов по долгу – с 86 млн долл. до 1,4 млрд, составив за восемь лет 5,8 млрд, выплата дивидендов за тот же период составила 7,5 млрд долл. На конец 2000 г. государственный долг Аргентины достиг 128 млрд долл., при этом только 3 проц. этого долга были выражены в песо, остальные 97 проц. были выражены в долларах, иенах и европейских валютах, в том числе в евро. Сумма обслуживания внешнего долга возросла с 8 млрд долл. (50 проц. экспорта товаров и услуг) в 1991 г. до 30 млрд (77,6 проц.) в 2001 г. Выплаты процентов по внешнему долгу поглощали все большую часть ресурсов государственного бюджета: они возросли с 2,5 млрд долл. (8 проц. бюджетных расходов) в 1993 г. до 11 млрд в 2001 г. (около 30 проц.). В 2000 г. дефицит государственного бюджета составил 4,2 млрд песо, тогда как в 1993 г. он сводился с положительным сальдо в 5,81 млрд песо.
По официальным данным, в 90-х годах среднегодовые темпы аргентинской экономики составляли 3,4 проц. В 1999 г. начался спад, и за последние три года (1999–2001) объем ВВП снизился на 5 процентов. В 90-х годах наиболее высокими темпами развивались сферы услуг (особенно телекоммуникаций) и финансов, которые, однако, по своим масштабам не могли играть роль двигателя экономического развития страны. Остальные отрасли экономики – как добывающие, так и обрабатывающие – находились в состоянии стагнации. Массированный приток конкурентоспособных иностранных товаров и высокие процентные ставки не только отрицательно влияли на реализацию инвестиционных планов аргентинских предприятий, но часто просто парализовали их деятельность.
Одна из главных причин обострения экономической ситуации в стране заключается в том, что режим валютного совета и закон о конвертируемости исчерпали свои позитивные эффекты, проявлявшиеся в первые годы их действия:
- фиксированный курс песо в отношении доллара приводил к тому, что любой внешний шок, который не мог быть поглощен путем изменения валютного паритета, неизбежно сказывался на состоянии экономики; так, любое повышение курса доллара сопровождалось повышением курса песо, что отрицательно сказывалось на ценовой конкурентоспособности аргентинского экспорта; к октябрю 2001 г. курс песо оказался завышенным на 20 процентов;
- экономика становилась все более зависимой от притока мобильных иностранных капиталов, кредитно-денежной политики США и международных финансовых шоков;
- восстановление доверия к песо должно было способствовать притоку капиталов и снижению премии за риск, выплачиваемой иностранным инвесторам; но доверие оказалось весьма хрупким, поскольку инвесторы опасались внезапной отмены режима валютного совета и объявления дефолта, что, в конечном счете, и произошло.
Нараставшие экономические трудности обостряли социально-политическую обстановку в стране. В декабре 1999 г. после десятилетнего (с 1989 г.) пребывания у власти ушел в отставку президент К. Менем. Кризис стал развиваться еще более стремительными темпами, что вызвало новую волну бегства капиталов из страны и изъятия банковских вкладов, поставившую банковскую систему на грань полного краха. В этих условиях перед правительством встал выбор между введением официальной долларизации с непредсказуемыми последствиями и осуществлением хаотичной девальвации, неизбежно сопровождающейся усилением инфляции и спада. Но в обоих случаях правительство не смогло бы выполнять свои обязательства.
Правительство решило любой ценой защищать конвертируемость, надеясь, что это поможет преодолеть кризис, как это было в случае с мексиканским кризисом. При этом оно продолжало вести трудные переговоры с МВФ и США о получении кредитов, которые помогли бы ему бороться с бегством капитала и убедить финансовые круги в способности правительства поддержать финансовую систему. Чтобы добиться получения кредитов, правительство обязалось снизить государственные расходы, объявив в июле 2001 г. о снижении заработной платы занятых в госсекторе и пенсий на 13%. Это решение вызвало усиление социальных протестов. Кроме того, оно способствовало сокращению спроса, что не могло не оказать депрессивного воздействия на экономику. Спираль экономического кризиса в сочетании с ухудшением социально-политической обстановки может привести Аргентину “на непредвиденный и мучительный путь” выхода из этого кризиса.
Литература:
1. Rifflart Chr . A l’impossible l’Argentine ne peut être tenue // Problèmes écon. – P., 2001. – № 2737. – P. 11-16.
2. Schvarzer J. Argentine: La longe agonie de la convertibilité // Problèmes d’Amerique Latine. – P., 2001. – № 42. – P. 3 – 20.
Автор обзора – Л.А. Зубченко,
канд. экон. наук, ИНИОН РАН
