Следующим этапом в развитии налоговых платежей и налоговой системы в России является временной промежуток от середины 13 века и вплоть до начала царствования Петра Первого, поскольку именно начиная с этого рубежа, с введением Петром Первым новых налоговых регламентов и постановлений, происходит кардинальная смена государственных ориентиров в налоговой сфере. Налоговые платежи приобретают вид законных, более или менее легальных платежей, в отличие от предыдущих, носивших стихийный и бессистемный характер.
Начиная с 1240 года происходит смена всех функций налогов и сборов. Ранее, до ига, главной функцией налоговых платежей было содержание княжеской администрации, а после принятия Русью христианства в качестве официальной государственной религии - ещё и содержание многочисленных храмов, церквей и штата священнослужителей. После завоевания Руси эта функция отступает на задний план, а главной и приоритетной становится функция откупа от расправы и дальнейшего разорения от рук татаро-монгольского войска. Сами налоговые платежи превращаются в основание для спокойного существования русских княжеств.
Итак, на Руси устанавливается более чем двухсотлетнее татаро-монгольское иго, по официальной версии явившееся причиной многовекового экономического, политического и культурного отставания России от соседних европейских государств. Следствием ига явилась дань в пользу Великого Хана и его государственных мужей, свозившаяся в Сарай (столицу Золотой Орды) со всех покорённых монголами русских княжеств.
С целью контроля над сбором налогов были учреждены должности наместников-баскаков. Полномочия баскаков до сих пор не совсем понятны, но одно остаётся фактом: в случаях неуплаты налога или его уплаты в неполном размере каждый баскак считал себя обязанным сей же момент отрапортовать в ставку Его монгольского величества, в город Сарай, с тем, чтобы должным образом убедить неплательщиков в греховном заблуждении и наставить их тем самым на путь истинный. А так как преподавание искусства дипломатии в то время ещё не практиковалось, то единственным доводом против еретического поведения уклоняющихся от уплаты дани русских князей оставались карательные походы, проходившие по месту регистрации или фактического проживания таких князей. Походы валились на русские княжества, как снег на голову, то есть неожиданно и без всякого предупреждения. Редкий князь мог видеть окончание таких походов, большинство же могли только предполагать и догадываться.
Но была и вторая сторона медали: баскаки сами боялись докладывать хану о неуплате, так как не могли делать это своевременно и незамедлительно (очевидно, по причине отсутствия телефонной и факсимильной связи). Таким образом, баскак, лицезрея очевидное злоупотребление ханской милостью, ещё семь раз обдумывал, да подсчитывал свои шансы, прежде чем броситься докладывать хану о чинящемся нарушении. Поэтому, однажды, встав по утру, Великий Хан не досчитался не только княжеской дани, но и своих верных инспекторов-баскаков, которые теперь хитро потирали руки: мол, вот как хорошо, оказывается, работать в налоговых органах, работа непыльная, а платят сразу с двух сторон и без задержек так, что даже и профсоюз организовывать не надо.
С тех самых пор и пришла монгольскому хану в голову мысль о кардинальной реформации налоговой системы. Перво-наперво извели всех до одного баскаков: объявили их пережитком военного времени, отняли регалии и удостоверения, и произвели над ними тотальную расправу. Затем передали обязанность по сбору дани в руки русских князей и установили строгий перечень всех налогов, которые в совокупности и составляли пресловутую дань. Всего в вышеупомянутом перечне состояло четырнадцать платежей, собираемых с населения подвластных князю территорий.
С целью упорядочивания платежей был введён институт переписи населения, так называемая “запись в число”, сопровождавшаяся зачастую открытыми поборами и расправами над любым отказавшимся от переписи или уплаты налога. Это обстоятельство пришлось чрезвычайно не по душе русскому населению, о чём свидетельствуют многочисленные открытые выступления русского населения против поработителей. Например, в первые десять лет после установления ига произошло около полусотни восстаний городского и сельского населения, бескомпромиссно подавленных монгольским войском. Единственным выходом из сложившейся ситуации стала безусловная дань Золотой Орде.
Так налог в пользу самого великого хана и получил наименование выхода. Суровым бременем легла обязанность по уплате выхода на плечи русского народа. По прошествии лет, оказалось, что выход, выбранный князем не совсем удачный, и следует немедленно искать другой, обходной выход.
- Мы пойдём другим путём…- многозначительно заявит Иван, по счёту в родословной князей стоящий под номером третьим.
Но это позже, а сейчас территории когда-то беспечного и независимого русского государства наводнили бесермены (разновидность купцов, которые покупали у местных князей право на сбор с населения дани), а также княжеские слуги, в чьи широчайшие полномочия, сравнимые разве что с полномочиями местных князей, входили также и судебные. То есть над всеми несогласными они могли чинить расправу всякими возможными, с их точки зрения, способами. Налоговой базой, как и в домонгольский период оставалась соха, или “рало”. Только вот мнение на счёт производительности сохи и рала несколько изменилось в сторону их внезапного увеличения. В соответствии с этим и налоговая ставка продолжала увеличиваться. Налицо стала следующая закономерность: чем выше налог, тем больше и больше производительные возможности одной, отдельно взятой сохи. Поэтому даже в самые неблагоприятные и бедные на всякие материальные блага годы сумма дани, взимаемой только в пользу Великого золотоордынского хана (так называемая “царёва дань”), не смела снижаться ниже 1300 килограммов чистого золота в год.
Следующим видом налога был ям – вид комплексного налогового сбора, включающий в себя и органичным образом сочетающий все явные преимущества налога натурального и денежного. Взимался он как плата за право находиться под бдительным присмотром монгольских чиновников, от чьих взглядов не скрывался ни один мало-мальски преступный замысел или поступок местной княжеской администрации. Дело в том, что Великий хан, привыкший доверять только себе и своим приближенным, поспешил укрепить вертикаль налоговой власти и послал на места сотни доносчиков, которые, как и всякие человеческие существа привыкли, есть и пить, и нуждались, опять же, как и всякие люди в заработной плате и некоторых авансовых платежах. Размеры яма не были фиксированными и зависели только от аппетитов того или иного ханского доносчика. Ям был разделён на две составные части. Одна часть яма именовалась денежной и уплачивалась преимущественно золотом, предварительно собранного с податного населения. Другая часть называлась “кормлением” и уплачивалась производимыми крестьянами и ремесленниками продуктами и изделиями.
Другим стратегически важным платежом был “ханский запрос”, который представлял собой единовременный налоговый взнос в казну Великого Хана на государственные нужды. А нужды у Золотой Орды были те ещё. Так, например, Великий Хан в своё время остро нуждался в войне с Литовским княжеством. Летописцы того времени ничего не говорят о размерах “ханских запросов”, но, зная военную и экономическую мощь Литовского княжества, представляется, что таковые в несколько сотен раз превосходили даже “царёву дань”.
Совокупный размер всех платежей в пользу Золотой Орды был настолько огромен, что русские князья и их наместники, заламывая руки и кусая губы, отказались от взимания с податного населения прямых налогов в свою пользу. Отказались – это не то слово, просто смирились с тем, что русское население физически не в состоянии были платить сразу в две казны. Однако, как было не раз доказано, голод – это не совсем тётка, а есть хотят не только монгольские чиновники, но и местные. Поэтому князья и их администрация обратила в свою пользу доходы, поступающие в виде пошлины, то есть налоговых платежей, взимаемых за совершение определённых процессуальных действий, а также в виде сборов за право использования имущества, приносящего экономическую “пользу”.
Таковых сборов набиралось чуть ли не в два раза больше чем золотоордынских.
Так, существовал сбор под названием “вес”, который платился за использование весов. Другим подобным сбором являлась “мера”, которая взималась за отмеривание того или иного предмета. Использование весов и разнообразных мер помимо уполномоченных на то лиц строго каралось, и поэтому деятельность по взвешиванию и отмериванию, обладая характером монополистической, приносила государству огромные доходы. Следующей статьёй дохода в пользу своих доморощенных управителей был сбор за строительство во дворах любых построек, за исключением жилых помещений. Этот сбор назывался “гостиная”.
Использовалось также понятие “мыта”, под которым понимали денежный сбор за растаможивание товаров, провозимых через территорию соседнего города или волости. Кроме того, даже совершение уголовных преступлений княжеские чиновники обратили в свою пользу. Так, в Русской Правде штрафу не противопоставлялось другого альтернативного государственного наказания. Даже убийство человека каралось наложением штрафной санкции, носящей название “виры”. “Вира” – это своего рода суррогат налогового платежа, а именно сборов за право распорядиться чужой жизнью.
Следуя нормативам, установленным Пространной редакцией Русской Правды, убийство простолюдина наказывалось штрафом в размере одной виры, которая приравнивалась к сорока гривнам, убийство знатной особы влекло за собой уплату двух вир, то есть восьмидесяти гривен.
Но и штрафная система не могла удовлетворять всё время растущие запросы русской чиновной знати. Поэтому в 1480 году князь, а впоследствии и Великий Царь Московский, Иван Третий отказался от уплаты дани в пользу Золотой Орды.
На деле же после свержения татаро-монгольского ига никаких существенных изменений в размерах и порядке уплаты дани не произошло. Оставалась та же самая дань, но только свозилась она не в Сарай, а по большей мере в Москву и Владимир. С этой точки зрения понятно общее возмущение русского народа, которое не преминуло вылиться в беспорядки и новые убийства членов княжеской администрации. Чиновники же в свою очередь поспешили провести профилактические процедуры и политическую работу среди населения. На крестьян эти меры подействовали, по–видимому, успокаивающе, и они стали платить.
А платить они стали вот что: налог на строительство городских укреплений; налог на возведение построек, в том числе храмов и дворцов для знатных людей; налог на украшение и обустройство городских площадей и улиц; налог на производство оружия: огнестрельного и холодного; налог пользование землёй феодала; налог на жилую площадь; налог на приусадебные и дворовые постройки; налог на производимые продукты и изделия; налог на содержание Великого Князя и его резиденций; налог на кормления, уплачиваемый в пользу наместников Великого Князя; налог на содержание конюшен и так далее. Кроме того, после введения системы кормлений, с точностью повторявшей монгольскую систему местничества, местные благодетели стали вводить свои собственные налоговые платежи: за пользование бумагой; за проезд по городским и просёлочным дорогам и многие другие – кто что придумает.
Население русского государства в который раз было поделено на различные сословия и группы. Так, в зависимости от прямой обязанности по уплате налогов и сборов, население деревень и городов делилось на “белое” и “чёрное”. В соответствии с этим признаком “белое”, традиционно самое "незащищённое и обездоленное" (сюда входили дружинники, бояре, священники, княжеская знать и прочие “униженные и оскорблённые”), население освобождалось от уплаты всяких поборов и составляло категорию льготников. “Чёрное” же население, в число которого входили крестьяне и ремесленники, обязано было платить все перечисленные ранее налоги и кормить население “белое”.
Уже в годы царствования первого из череды Романовых, Михаила Фёдоровича, мы видим черты некоторого упорядочивания и систематизации налоговых институтов. Так, появляются Сыскные приказы, одной из главных ролью которых являлся контроль над царскими чиновниками, следящих за поступлением налоговых платежей, а также пресечение должностных преступлений. В это же время вводится налог с бояр и купцов, который взимался в размерах одной пятой от купеческого или боярского дохода. В целом происходит дальнейшее увеличение размеров налоговых сборов и строгости санкций за неуплату таковых.
При царе Алексее Михайловиче появляется такой финансовый инструмент как бюджет. И с целью его составления и расходования учреждается новый государственный орган, подотчётный только самому царю – Счётный Приказ, в чью компетенцию входило и исполнение бюджетных статей.
Такой, или примерно такой встретил и препроводил ко всем нечистым царь, а по совместительству бравый кавалерист, Пётр Первый российскую налоговую систему.
Следующим этапом в развитии налоговой системы является время становления и укрепления абсолютизма в России, черты которого можно проследить вплоть до свержения монархии в 1917 году.
Начиная с 1240 года происходит смена всех функций налогов и сборов. Ранее, до ига, главной функцией налоговых платежей было содержание княжеской администрации, а после принятия Русью христианства в качестве официальной государственной религии - ещё и содержание многочисленных храмов, церквей и штата священнослужителей. После завоевания Руси эта функция отступает на задний план, а главной и приоритетной становится функция откупа от расправы и дальнейшего разорения от рук татаро-монгольского войска. Сами налоговые платежи превращаются в основание для спокойного существования русских княжеств.
Итак, на Руси устанавливается более чем двухсотлетнее татаро-монгольское иго, по официальной версии явившееся причиной многовекового экономического, политического и культурного отставания России от соседних европейских государств. Следствием ига явилась дань в пользу Великого Хана и его государственных мужей, свозившаяся в Сарай (столицу Золотой Орды) со всех покорённых монголами русских княжеств.
С целью контроля над сбором налогов были учреждены должности наместников-баскаков. Полномочия баскаков до сих пор не совсем понятны, но одно остаётся фактом: в случаях неуплаты налога или его уплаты в неполном размере каждый баскак считал себя обязанным сей же момент отрапортовать в ставку Его монгольского величества, в город Сарай, с тем, чтобы должным образом убедить неплательщиков в греховном заблуждении и наставить их тем самым на путь истинный. А так как преподавание искусства дипломатии в то время ещё не практиковалось, то единственным доводом против еретического поведения уклоняющихся от уплаты дани русских князей оставались карательные походы, проходившие по месту регистрации или фактического проживания таких князей. Походы валились на русские княжества, как снег на голову, то есть неожиданно и без всякого предупреждения. Редкий князь мог видеть окончание таких походов, большинство же могли только предполагать и догадываться.
Но была и вторая сторона медали: баскаки сами боялись докладывать хану о неуплате, так как не могли делать это своевременно и незамедлительно (очевидно, по причине отсутствия телефонной и факсимильной связи). Таким образом, баскак, лицезрея очевидное злоупотребление ханской милостью, ещё семь раз обдумывал, да подсчитывал свои шансы, прежде чем броситься докладывать хану о чинящемся нарушении. Поэтому, однажды, встав по утру, Великий Хан не досчитался не только княжеской дани, но и своих верных инспекторов-баскаков, которые теперь хитро потирали руки: мол, вот как хорошо, оказывается, работать в налоговых органах, работа непыльная, а платят сразу с двух сторон и без задержек так, что даже и профсоюз организовывать не надо.
С тех самых пор и пришла монгольскому хану в голову мысль о кардинальной реформации налоговой системы. Перво-наперво извели всех до одного баскаков: объявили их пережитком военного времени, отняли регалии и удостоверения, и произвели над ними тотальную расправу. Затем передали обязанность по сбору дани в руки русских князей и установили строгий перечень всех налогов, которые в совокупности и составляли пресловутую дань. Всего в вышеупомянутом перечне состояло четырнадцать платежей, собираемых с населения подвластных князю территорий.
С целью упорядочивания платежей был введён институт переписи населения, так называемая “запись в число”, сопровождавшаяся зачастую открытыми поборами и расправами над любым отказавшимся от переписи или уплаты налога. Это обстоятельство пришлось чрезвычайно не по душе русскому населению, о чём свидетельствуют многочисленные открытые выступления русского населения против поработителей. Например, в первые десять лет после установления ига произошло около полусотни восстаний городского и сельского населения, бескомпромиссно подавленных монгольским войском. Единственным выходом из сложившейся ситуации стала безусловная дань Золотой Орде.
Так налог в пользу самого великого хана и получил наименование выхода. Суровым бременем легла обязанность по уплате выхода на плечи русского народа. По прошествии лет, оказалось, что выход, выбранный князем не совсем удачный, и следует немедленно искать другой, обходной выход.
- Мы пойдём другим путём…- многозначительно заявит Иван, по счёту в родословной князей стоящий под номером третьим.
Но это позже, а сейчас территории когда-то беспечного и независимого русского государства наводнили бесермены (разновидность купцов, которые покупали у местных князей право на сбор с населения дани), а также княжеские слуги, в чьи широчайшие полномочия, сравнимые разве что с полномочиями местных князей, входили также и судебные. То есть над всеми несогласными они могли чинить расправу всякими возможными, с их точки зрения, способами. Налоговой базой, как и в домонгольский период оставалась соха, или “рало”. Только вот мнение на счёт производительности сохи и рала несколько изменилось в сторону их внезапного увеличения. В соответствии с этим и налоговая ставка продолжала увеличиваться. Налицо стала следующая закономерность: чем выше налог, тем больше и больше производительные возможности одной, отдельно взятой сохи. Поэтому даже в самые неблагоприятные и бедные на всякие материальные блага годы сумма дани, взимаемой только в пользу Великого золотоордынского хана (так называемая “царёва дань”), не смела снижаться ниже 1300 килограммов чистого золота в год.
Следующим видом налога был ям – вид комплексного налогового сбора, включающий в себя и органичным образом сочетающий все явные преимущества налога натурального и денежного. Взимался он как плата за право находиться под бдительным присмотром монгольских чиновников, от чьих взглядов не скрывался ни один мало-мальски преступный замысел или поступок местной княжеской администрации. Дело в том, что Великий хан, привыкший доверять только себе и своим приближенным, поспешил укрепить вертикаль налоговой власти и послал на места сотни доносчиков, которые, как и всякие человеческие существа привыкли, есть и пить, и нуждались, опять же, как и всякие люди в заработной плате и некоторых авансовых платежах. Размеры яма не были фиксированными и зависели только от аппетитов того или иного ханского доносчика. Ям был разделён на две составные части. Одна часть яма именовалась денежной и уплачивалась преимущественно золотом, предварительно собранного с податного населения. Другая часть называлась “кормлением” и уплачивалась производимыми крестьянами и ремесленниками продуктами и изделиями.
Другим стратегически важным платежом был “ханский запрос”, который представлял собой единовременный налоговый взнос в казну Великого Хана на государственные нужды. А нужды у Золотой Орды были те ещё. Так, например, Великий Хан в своё время остро нуждался в войне с Литовским княжеством. Летописцы того времени ничего не говорят о размерах “ханских запросов”, но, зная военную и экономическую мощь Литовского княжества, представляется, что таковые в несколько сотен раз превосходили даже “царёву дань”.
Совокупный размер всех платежей в пользу Золотой Орды был настолько огромен, что русские князья и их наместники, заламывая руки и кусая губы, отказались от взимания с податного населения прямых налогов в свою пользу. Отказались – это не то слово, просто смирились с тем, что русское население физически не в состоянии были платить сразу в две казны. Однако, как было не раз доказано, голод – это не совсем тётка, а есть хотят не только монгольские чиновники, но и местные. Поэтому князья и их администрация обратила в свою пользу доходы, поступающие в виде пошлины, то есть налоговых платежей, взимаемых за совершение определённых процессуальных действий, а также в виде сборов за право использования имущества, приносящего экономическую “пользу”.
Таковых сборов набиралось чуть ли не в два раза больше чем золотоордынских.
Так, существовал сбор под названием “вес”, который платился за использование весов. Другим подобным сбором являлась “мера”, которая взималась за отмеривание того или иного предмета. Использование весов и разнообразных мер помимо уполномоченных на то лиц строго каралось, и поэтому деятельность по взвешиванию и отмериванию, обладая характером монополистической, приносила государству огромные доходы. Следующей статьёй дохода в пользу своих доморощенных управителей был сбор за строительство во дворах любых построек, за исключением жилых помещений. Этот сбор назывался “гостиная”.
Использовалось также понятие “мыта”, под которым понимали денежный сбор за растаможивание товаров, провозимых через территорию соседнего города или волости. Кроме того, даже совершение уголовных преступлений княжеские чиновники обратили в свою пользу. Так, в Русской Правде штрафу не противопоставлялось другого альтернативного государственного наказания. Даже убийство человека каралось наложением штрафной санкции, носящей название “виры”. “Вира” – это своего рода суррогат налогового платежа, а именно сборов за право распорядиться чужой жизнью.
Следуя нормативам, установленным Пространной редакцией Русской Правды, убийство простолюдина наказывалось штрафом в размере одной виры, которая приравнивалась к сорока гривнам, убийство знатной особы влекло за собой уплату двух вир, то есть восьмидесяти гривен.
Но и штрафная система не могла удовлетворять всё время растущие запросы русской чиновной знати. Поэтому в 1480 году князь, а впоследствии и Великий Царь Московский, Иван Третий отказался от уплаты дани в пользу Золотой Орды.
На деле же после свержения татаро-монгольского ига никаких существенных изменений в размерах и порядке уплаты дани не произошло. Оставалась та же самая дань, но только свозилась она не в Сарай, а по большей мере в Москву и Владимир. С этой точки зрения понятно общее возмущение русского народа, которое не преминуло вылиться в беспорядки и новые убийства членов княжеской администрации. Чиновники же в свою очередь поспешили провести профилактические процедуры и политическую работу среди населения. На крестьян эти меры подействовали, по–видимому, успокаивающе, и они стали платить.
А платить они стали вот что: налог на строительство городских укреплений; налог на возведение построек, в том числе храмов и дворцов для знатных людей; налог на украшение и обустройство городских площадей и улиц; налог на производство оружия: огнестрельного и холодного; налог пользование землёй феодала; налог на жилую площадь; налог на приусадебные и дворовые постройки; налог на производимые продукты и изделия; налог на содержание Великого Князя и его резиденций; налог на кормления, уплачиваемый в пользу наместников Великого Князя; налог на содержание конюшен и так далее. Кроме того, после введения системы кормлений, с точностью повторявшей монгольскую систему местничества, местные благодетели стали вводить свои собственные налоговые платежи: за пользование бумагой; за проезд по городским и просёлочным дорогам и многие другие – кто что придумает.
Население русского государства в который раз было поделено на различные сословия и группы. Так, в зависимости от прямой обязанности по уплате налогов и сборов, население деревень и городов делилось на “белое” и “чёрное”. В соответствии с этим признаком “белое”, традиционно самое "незащищённое и обездоленное" (сюда входили дружинники, бояре, священники, княжеская знать и прочие “униженные и оскорблённые”), население освобождалось от уплаты всяких поборов и составляло категорию льготников. “Чёрное” же население, в число которого входили крестьяне и ремесленники, обязано было платить все перечисленные ранее налоги и кормить население “белое”.
Уже в годы царствования первого из череды Романовых, Михаила Фёдоровича, мы видим черты некоторого упорядочивания и систематизации налоговых институтов. Так, появляются Сыскные приказы, одной из главных ролью которых являлся контроль над царскими чиновниками, следящих за поступлением налоговых платежей, а также пресечение должностных преступлений. В это же время вводится налог с бояр и купцов, который взимался в размерах одной пятой от купеческого или боярского дохода. В целом происходит дальнейшее увеличение размеров налоговых сборов и строгости санкций за неуплату таковых.
При царе Алексее Михайловиче появляется такой финансовый инструмент как бюджет. И с целью его составления и расходования учреждается новый государственный орган, подотчётный только самому царю – Счётный Приказ, в чью компетенцию входило и исполнение бюджетных статей.
Такой, или примерно такой встретил и препроводил ко всем нечистым царь, а по совместительству бравый кавалерист, Пётр Первый российскую налоговую систему.
Следующим этапом в развитии налоговой системы является время становления и укрепления абсолютизма в России, черты которого можно проследить вплоть до свержения монархии в 1917 году.
