О рубле мы узнаём уже из первых глав «Русской Правды», составленной князем Владимиром, где он упоминает о вире (денежном наказании, уплачивавшемся за совершение различных преступлений), которая могла быть как в форме гривны, так и в форме рубля. По-видимому, именно при Владимире и начали изготавливать первые собственно русские денежные знаки – рубли.
Первые рубли были изготовлены именно в форме монет, а не в форме слитков из драгоценного металла, как это было почти во всех иностранных государствах на раннем этапе их исторического развития.
Дмитрий Крылов в своей книге, посвященной русским денежным знакам, пишет:
“В этой связи необходимо задаться вопросом: зачем же Владимир бил свою монету? Ведь своего серебра Русь, насколько известно, не добывала, а слитки было делать проще и дешевле. Возможным объяснением употребления именно монет становится наличие подделок. При выплавке серебряного слитка можно подлить сколько угодно меди, причем сделать это безнаказанно, т.к. по слитку невозможно сказать, кто его выплавил. Монету подделать гораздо сложнее, поскольку для ее изготовления требуется чекан. Наряду с этим объяснением, никак его не исключая, существует и другое: монеты служили целям не только торговым, но и политическим. Обратим внимание на надпись на первых русских монетах "се его сребро", "се его злато". Был и еще один вариант надписи: «Владимир на столе» (т.е. на княжеском престоле). Эти слова не случайны. Они символизируют политическую власть князя. Монеты несут на себе и его портрет, таким образом ходивший далеко и становившийся знакомым многим людям, иначе бы никогда князя не увидавшим. Сейчас бы назвали это ПиАр-ом, хотя это слово совсем не отражает, как нам кажется, суть тогдашних понятий. Тогда монета служила созданию единого политического пространства на территории Киевской Руси и отражала могущество князя, владевшего сребром и златом. Тем же объединительным целям служило и православие, и именно поэтому на монетах был выбит образ Христа и его имя. Это понимали в Византии, бившей похожие монеты, это же разумел и первый православный русский князь”.
Копейка, по всей видимости, берёт своё начало в 16 веке, когда Елена Глинская проводит очередную денежную реформу.
В 1 534 году небезызвестной на Руси Еленой Глинской - матерью малолетнего Ивана IV Васильевича “Грозного” ( 1 530- 1 584) была проведена денежная реформа. В ее рамках произошла первая в истории российского государства унификация денежных единиц и денежной системы. Одной из целей данного преобразования стал официальный запрет всех старых русских и иностранных монет (обрезанных и необрезанных), и замена их новой монетой - копейкой.
После денежной реформы рубль продолжал оставаться счетной единицей, но содержал в себе 68 грамм чистого серебра и был равен 100 московским копейкам или 200 новгородским деньгам или 400 полушкам (половина деньги или четверть копейки). Все эти меры не позволили российскому государству стать полноправным членом мирового сообщества, а, наоборот, нанесли престижу страны непоправимый урон быстрой сменой финансовых институтов. С этих пор Россия начинает считаться “настроенческим партнёром, желания которого изменяются по воле независящих от человека условий”.
В 1654 году при царе Алексее Михайловиче (1645-1676) в России впервые были выпущены рублевые серебряные монеты, которые назывались “ефимками”. “Ефимки” представляли собой серебряные монеты, перечеканенные из западногерманских талеров - полноценных западноевропейских монет, ходили которые не только в Германской Империи, но и по всей Европе. Что характерно – на русской монете впервые была помещена неофициальная надпись “рубль”. На лицевой стороне монеты появляется главный символ современного рубля - двуглавый орел, на оборотной стороне – царь верхом на коне. Однако в это время рубль был неполноценной монетой, он содержал меньше серебра, чем 100 серебряных копеек. Фактическая и законодательная его стоимость равнялась 64 копейкам, что свидетельствует о переменной стоимости русской копейки. В 1655 году выпуск “ефимков” был прекращен, на смену им пришли полновесные талеры с клеймом (всадник на лошади и год - 1655), которые получили название “ефимки с признаками”.
В 1 656 году известный русский боярин Ртищев, один из первых русских, кто исповедовал западничество, предложил всероссийскую денежную реформу, цель которой состояла в поднятии престижа русской экономики и стабилизации денежного курса российской валюты. На тот момент в Московском государстве имели хождение так называемые ефимки. То есть золотые и серебряные монеты, червонцы, которые чеканились в Германии и Голландии. По идейному замыслу прогрессиста Ртищева русское государство должно было именно своим авторитетом и силой убедить народ в равноправии меди (которой на Руси никогда не доверяли, считая её чуть ли не происками самого Сатаны) и драгоценных металлов. Так и случилось: в середине 1 7 века государство начало чеканить медную монету, достоинство и статус которой равнялись серебряной, на которую предложенные медные деньги походили размером и формой. В начале так и было: медные копейки ходили чуть дешевле серебряных, но вскоре курс их упал и в конце концов дошел до одной двадцатой изначального. Причиной тому была, помимо прочих причин, незаконная чеканка медных денег, которой занимались все, кому не лень, по причине дешевизны и доступности нового металла. В фальшивомонетничестве замешаны были не только жадные до длинного рубля простолюдины, коих казнено за это дело было свыше десяти тысяч человек, но также и знатные люди, в число которых входило и именитое княжеское семейство Мстиславских. Поговаривали также и о ввозе фальшивых денег из-за границы. Всё это, само собой, не могло пройти бесследно как для казны, так и для российского населения, на своей шкуре почувствовавшего все “прелести” денежной инфляции. В 1 663-ем году после народных волнений, связанных с народным недоверием к медным деньгам, царь Алексей Михайлович Романов эти деньги отменил.
Здесь Крылов замечает:
“В этом историческом эпизоде нам важны два момента: во-первых, при недовольстве к правительству и недоверии к нему, а в царствование Алексея Михайловича такого доверия не было, а было существенное недовольство, о чем свидетельствует крупномасштабная гражданская война против правительства под руководством Степана Разина, деньги девальвируют. Во-вторых, русское сознание того времени не приняло деньги как абстрактное понятие, доверяя только обеспеченным золотом или серебром единицам и не доверяя медным”.
Следует помнить, что сам реформатор Ртищев тяготел больше к западной культуре и политической мысли, нежели чем к традиционно русской. С западом он хорошо был знаком уже потому, что учителями его выступали немцы. Таким образом, необходимо отметить, что чрезвычайно важное свойство денег, выражающееся в их символической ценности, не обеспеченной никакими драгоценными металлами, привносит в русский обиход человек именно западного склада. Важнейшим наблюдением для Крылова становится и то, что русские люди в основной своей массе не приняли этого нового для них символа и решительно отвергли, высказав в публичных волнениях свое недовольство и справедливо (с их точки зрения) обвиняя бояр и купцов в иноземном новшестве, сразу же принесшим многим “крестьянским и работным” людям разорение и нищету. Другим важным наблюдением является то, что среди русских, особенно среди тогдашней “золотой прослойки”, то есть бояр, нашлось достаточное количество “негодных” фальшивомонетчиков, чтобы навсегда подорвать доверие русского правительства и царя к самоуправлению и культурной самобытности народов в России. Для этих “предприимчивых” людей новые деньги оказались верным средством обогащаться, делать богатство “из того, что валяется под ногами”, а для власти - новым поводом для жесточайших репрессий и казней. Всего, по оценкам некоторых историков, при царе Алексее Михайловиче, медных денег было выпущено на 1 8 миллионов серебряных рублей, что составляет абсолютно немыслимую по тем временам денежную сумму. Очевидно, что и государство не задумывалось, прежде чем пустить в оборот крупные и ничем обеспеченные суммы денег, таким образом приравняв себя к фальшивомонетчикам как de facto, так и в глазах населения, которое, важно отметить, разделяло верховную власть, государя и бояр, возлагая всю вину на последних.
Таким образом, как отмечает Крылов:
“…наметилось то же разделение населения, которое мы отметили в современном обществе: тех, кто принял новое понятие, связанное с деньгами, и тех, кто его отверг. Близко или совпадает и рассечение общества: меньшинство, среди которого знать и авантюристы - за новые деньги, и подавляющее большинство простого тяглового населения - против”.
Таким образом, первая попытка ввести государственный кредит через медные монеты оказалась безуспешной. Далее мы будем рассматривать, при каких обстоятельствах эти попытки возобновлялись и как они привели наконец к вводу бумажных ассигнаций в Российской Империи. Прежде чем сделать это, вспомним ходячую историю о купце, искавшем закатившуюся куда-то монету. Чтобы было лучше видно, купец поджег сотенную бумажку и с ней, зажженной, искал монету. Обычно эта история передается как пример купеческого или даже вообще старорусского самодурства или чванства, и купец в ней поджигает купюру по одной из двух возможных причин: тупоумию, не позволяющему ему соотнести ценность монеты и купюры, или же из желания наглядно показать свое богатство, позволяющее ему не думать о купюре.
Крылов предлагает совсем другое объяснение:
“Купец с удивительной точностью и наглядностью показал исконно-русское отношение к условным деньгам. Кредитный билет в его глазах – не деньги. Деньги – только упавшая монета, что, кстати, буквально так и есть, учитывая тюркское происхождение слова "деньги". Купец, конечное же, торгует на бумажные деньги, но при случае не упустит показать свое настоящее к ним отношение. Вот истинный смысл этой истории. Остается только удивляться, насколько глухим к этому смыслу оказалось и продолжает оказываться образованное русское общество, и насколько долго и точно из поколения в поколение передается в русских людях раз усвоенный ими взгляд”.
Вернемся еще раз к купцу из известной истории. Попробуем не только понять его действия, исходя из русской истории денежных реформ и русских представлений о деньгах, но и встать на его место, насколько это возможно, пережить то, что пережил этот человек, сжигая бумажную купюру. Что двигало им, когда он подпаливал ассигнацию? Возможно, у него на уме было произвести впечатление на окружающих: вот я каков! Это, однако, в русском обществе вряд ли произвело бы сильное впечатление: при русском, вообще говоря, не слишком уважительном отношении к деньгам, ничего особенного в этом жесте не было. Достаточно вспомнить истории про купцов, спускавших за ночь у цыган не сотни, а тысячи, как этот жест покажется мелким и внимания вовсе не заслуживающим (см. например, “Чертогон” Лескова). Подчеркнем, что подобные щедрые траты были вовсе не исключением, а правилом широкой вообще русской жизни. Заметим теперь, что история эта сохранилась в изустной традиции, - стало быть, в ней было нечто, что на слушателей производило впечатление достаточное, чтобы историю эту хорошо запомнить и передать дальше. Вот тут и поставим себя на место купца, чтобы понять, зачем же он, то есть из каких личных побуждений подпалил бумажку. Единственно достоверным объяснением окажется при этом то, что купец этот искал себе свободы. Сжигая бумажку, он как бы освобождался от иллюзий, пускал по ветру условность, в которую сам не верил, и возвращался к тому, что ему понятно и чему он доверяет. Это же понимали и те, кто историю эту передавал из уст в уста. Они переживали то же чувство освобождения от иллюзий, потому и отобрали эту историю из многих для сохранения. Так в одном жесте сгущено знание о том, что многие поколения русских пережили потом на себе: бумажные деньги, помимо удобства обращения, служат обману и ограблению основной массы людей.
Далее Крылов уже с горькой иронией пророчествует: имей золотые и серебряные монеты хождение до сих пор, никакой 9 1 -ый год не был бы возможен. Более того, не была бы возможна система, приведшая к денежной реформе и инфляции начала девяностых. Вот, оказывается, о чем говорил и что лелеял в своей душе легендарный русский купец, поджигавший в отчаянии бумажную денежную купюру, и вот что видели и слышали, но, очевидно, совсем не понимали многие российские реформаторы, стремившиеся обустроить российскую экономику по западному образцу.
В начале восемнадцатого века проходит следующая денежная реформа, цели которой были сходны со всеми предыдущими – поднятие финансового престижа Российской Империи и стабилизация экономической ситуации в России. За время реформы было проведено множество коренных изменений. Так, в 1 70 1 году были введены в обращение золотые монеты - червонец ценностью в 3 рубля и равный по весу западноевропейскому дукату (3,4 грамма), двойной червонец номиналом в 6 рублей, и двойной рубль, вес которого приближался к четырём граммам. А в 1 704 году в обращении появилась медная копейка равная 1 / 1 00 части серебряного рубля, который выпускался по образцу западноевропейского талера и весил 28 граммов. Таким образом, Российская Империя стала первым в мире государством, которое ввело десятеричную монетную систему, которая была основана на национальной единице - рубле и его сотой части - копейке. Эта система была настолько удобной и прогрессивной, что в последствии получила широкое распространение в сопредельных с Россией землях и государствах.
Монеты, введенные реформаторами Петра Первого, недолго оставались неизменными в последующее время. Исчезали одни и появлялись другие номиналы, менялись монетные серии, колебались то в сторону уменьшения, то в сторону увеличения их количественные, качественные и весовые данные. До 1 764 года уменьшалось количество чистого серебра в рубле, после чего, снизившись до 1 8 грамм, оно осталось неизменным до 1 9 1 5 года.
Происходили изменения и в стоимости золотых монет. Например, к 1764 году золотой рубль содержал 27 долей (доля приравнивалась к 44,43 миллиграммам) чистого золота, а в конце XIX века - лишь 17,424 доли. В 1775 году были выпущены следующие денежные единицы: полтина, рубль, полуимпериал ( равнялся пяти рублям) и империал ( равнялся десяти рублям). Империал содержал в себе 2 золотника (69,36 доли чистого золота, составляющих в совокупности 11,61 грамм драгоценного металла). В конце XIX века было уменьшено золотое содержание империала. Его вес 1775 года стал соответствовать 15 рублям 1897 года, а полуимпериал приравнивался к 7 рублям и пятидесяти копейкам.
Продолжение следует .
Библиография.
1. В. О. Ключевский. “Курс русской истории”.
2. Д. Крылов “Деньги в системе русских ценностей”.
3. Р. Г. Скрынников : “История российская 9 – 18 вв.”.
Первые рубли были изготовлены именно в форме монет, а не в форме слитков из драгоценного металла, как это было почти во всех иностранных государствах на раннем этапе их исторического развития.
Дмитрий Крылов в своей книге, посвященной русским денежным знакам, пишет:
“В этой связи необходимо задаться вопросом: зачем же Владимир бил свою монету? Ведь своего серебра Русь, насколько известно, не добывала, а слитки было делать проще и дешевле. Возможным объяснением употребления именно монет становится наличие подделок. При выплавке серебряного слитка можно подлить сколько угодно меди, причем сделать это безнаказанно, т.к. по слитку невозможно сказать, кто его выплавил. Монету подделать гораздо сложнее, поскольку для ее изготовления требуется чекан. Наряду с этим объяснением, никак его не исключая, существует и другое: монеты служили целям не только торговым, но и политическим. Обратим внимание на надпись на первых русских монетах "се его сребро", "се его злато". Был и еще один вариант надписи: «Владимир на столе» (т.е. на княжеском престоле). Эти слова не случайны. Они символизируют политическую власть князя. Монеты несут на себе и его портрет, таким образом ходивший далеко и становившийся знакомым многим людям, иначе бы никогда князя не увидавшим. Сейчас бы назвали это ПиАр-ом, хотя это слово совсем не отражает, как нам кажется, суть тогдашних понятий. Тогда монета служила созданию единого политического пространства на территории Киевской Руси и отражала могущество князя, владевшего сребром и златом. Тем же объединительным целям служило и православие, и именно поэтому на монетах был выбит образ Христа и его имя. Это понимали в Византии, бившей похожие монеты, это же разумел и первый православный русский князь”.
Копейка, по всей видимости, берёт своё начало в 16 веке, когда Елена Глинская проводит очередную денежную реформу.
В 1 534 году небезызвестной на Руси Еленой Глинской - матерью малолетнего Ивана IV Васильевича “Грозного” ( 1 530- 1 584) была проведена денежная реформа. В ее рамках произошла первая в истории российского государства унификация денежных единиц и денежной системы. Одной из целей данного преобразования стал официальный запрет всех старых русских и иностранных монет (обрезанных и необрезанных), и замена их новой монетой - копейкой.
После денежной реформы рубль продолжал оставаться счетной единицей, но содержал в себе 68 грамм чистого серебра и был равен 100 московским копейкам или 200 новгородским деньгам или 400 полушкам (половина деньги или четверть копейки). Все эти меры не позволили российскому государству стать полноправным членом мирового сообщества, а, наоборот, нанесли престижу страны непоправимый урон быстрой сменой финансовых институтов. С этих пор Россия начинает считаться “настроенческим партнёром, желания которого изменяются по воле независящих от человека условий”.
В 1654 году при царе Алексее Михайловиче (1645-1676) в России впервые были выпущены рублевые серебряные монеты, которые назывались “ефимками”. “Ефимки” представляли собой серебряные монеты, перечеканенные из западногерманских талеров - полноценных западноевропейских монет, ходили которые не только в Германской Империи, но и по всей Европе. Что характерно – на русской монете впервые была помещена неофициальная надпись “рубль”. На лицевой стороне монеты появляется главный символ современного рубля - двуглавый орел, на оборотной стороне – царь верхом на коне. Однако в это время рубль был неполноценной монетой, он содержал меньше серебра, чем 100 серебряных копеек. Фактическая и законодательная его стоимость равнялась 64 копейкам, что свидетельствует о переменной стоимости русской копейки. В 1655 году выпуск “ефимков” был прекращен, на смену им пришли полновесные талеры с клеймом (всадник на лошади и год - 1655), которые получили название “ефимки с признаками”.
В 1 656 году известный русский боярин Ртищев, один из первых русских, кто исповедовал западничество, предложил всероссийскую денежную реформу, цель которой состояла в поднятии престижа русской экономики и стабилизации денежного курса российской валюты. На тот момент в Московском государстве имели хождение так называемые ефимки. То есть золотые и серебряные монеты, червонцы, которые чеканились в Германии и Голландии. По идейному замыслу прогрессиста Ртищева русское государство должно было именно своим авторитетом и силой убедить народ в равноправии меди (которой на Руси никогда не доверяли, считая её чуть ли не происками самого Сатаны) и драгоценных металлов. Так и случилось: в середине 1 7 века государство начало чеканить медную монету, достоинство и статус которой равнялись серебряной, на которую предложенные медные деньги походили размером и формой. В начале так и было: медные копейки ходили чуть дешевле серебряных, но вскоре курс их упал и в конце концов дошел до одной двадцатой изначального. Причиной тому была, помимо прочих причин, незаконная чеканка медных денег, которой занимались все, кому не лень, по причине дешевизны и доступности нового металла. В фальшивомонетничестве замешаны были не только жадные до длинного рубля простолюдины, коих казнено за это дело было свыше десяти тысяч человек, но также и знатные люди, в число которых входило и именитое княжеское семейство Мстиславских. Поговаривали также и о ввозе фальшивых денег из-за границы. Всё это, само собой, не могло пройти бесследно как для казны, так и для российского населения, на своей шкуре почувствовавшего все “прелести” денежной инфляции. В 1 663-ем году после народных волнений, связанных с народным недоверием к медным деньгам, царь Алексей Михайлович Романов эти деньги отменил.
Здесь Крылов замечает:
“В этом историческом эпизоде нам важны два момента: во-первых, при недовольстве к правительству и недоверии к нему, а в царствование Алексея Михайловича такого доверия не было, а было существенное недовольство, о чем свидетельствует крупномасштабная гражданская война против правительства под руководством Степана Разина, деньги девальвируют. Во-вторых, русское сознание того времени не приняло деньги как абстрактное понятие, доверяя только обеспеченным золотом или серебром единицам и не доверяя медным”.
Следует помнить, что сам реформатор Ртищев тяготел больше к западной культуре и политической мысли, нежели чем к традиционно русской. С западом он хорошо был знаком уже потому, что учителями его выступали немцы. Таким образом, необходимо отметить, что чрезвычайно важное свойство денег, выражающееся в их символической ценности, не обеспеченной никакими драгоценными металлами, привносит в русский обиход человек именно западного склада. Важнейшим наблюдением для Крылова становится и то, что русские люди в основной своей массе не приняли этого нового для них символа и решительно отвергли, высказав в публичных волнениях свое недовольство и справедливо (с их точки зрения) обвиняя бояр и купцов в иноземном новшестве, сразу же принесшим многим “крестьянским и работным” людям разорение и нищету. Другим важным наблюдением является то, что среди русских, особенно среди тогдашней “золотой прослойки”, то есть бояр, нашлось достаточное количество “негодных” фальшивомонетчиков, чтобы навсегда подорвать доверие русского правительства и царя к самоуправлению и культурной самобытности народов в России. Для этих “предприимчивых” людей новые деньги оказались верным средством обогащаться, делать богатство “из того, что валяется под ногами”, а для власти - новым поводом для жесточайших репрессий и казней. Всего, по оценкам некоторых историков, при царе Алексее Михайловиче, медных денег было выпущено на 1 8 миллионов серебряных рублей, что составляет абсолютно немыслимую по тем временам денежную сумму. Очевидно, что и государство не задумывалось, прежде чем пустить в оборот крупные и ничем обеспеченные суммы денег, таким образом приравняв себя к фальшивомонетчикам как de facto, так и в глазах населения, которое, важно отметить, разделяло верховную власть, государя и бояр, возлагая всю вину на последних.
Таким образом, как отмечает Крылов:
“…наметилось то же разделение населения, которое мы отметили в современном обществе: тех, кто принял новое понятие, связанное с деньгами, и тех, кто его отверг. Близко или совпадает и рассечение общества: меньшинство, среди которого знать и авантюристы - за новые деньги, и подавляющее большинство простого тяглового населения - против”.
Таким образом, первая попытка ввести государственный кредит через медные монеты оказалась безуспешной. Далее мы будем рассматривать, при каких обстоятельствах эти попытки возобновлялись и как они привели наконец к вводу бумажных ассигнаций в Российской Империи. Прежде чем сделать это, вспомним ходячую историю о купце, искавшем закатившуюся куда-то монету. Чтобы было лучше видно, купец поджег сотенную бумажку и с ней, зажженной, искал монету. Обычно эта история передается как пример купеческого или даже вообще старорусского самодурства или чванства, и купец в ней поджигает купюру по одной из двух возможных причин: тупоумию, не позволяющему ему соотнести ценность монеты и купюры, или же из желания наглядно показать свое богатство, позволяющее ему не думать о купюре.
Крылов предлагает совсем другое объяснение:
“Купец с удивительной точностью и наглядностью показал исконно-русское отношение к условным деньгам. Кредитный билет в его глазах – не деньги. Деньги – только упавшая монета, что, кстати, буквально так и есть, учитывая тюркское происхождение слова "деньги". Купец, конечное же, торгует на бумажные деньги, но при случае не упустит показать свое настоящее к ним отношение. Вот истинный смысл этой истории. Остается только удивляться, насколько глухим к этому смыслу оказалось и продолжает оказываться образованное русское общество, и насколько долго и точно из поколения в поколение передается в русских людях раз усвоенный ими взгляд”.
Вернемся еще раз к купцу из известной истории. Попробуем не только понять его действия, исходя из русской истории денежных реформ и русских представлений о деньгах, но и встать на его место, насколько это возможно, пережить то, что пережил этот человек, сжигая бумажную купюру. Что двигало им, когда он подпаливал ассигнацию? Возможно, у него на уме было произвести впечатление на окружающих: вот я каков! Это, однако, в русском обществе вряд ли произвело бы сильное впечатление: при русском, вообще говоря, не слишком уважительном отношении к деньгам, ничего особенного в этом жесте не было. Достаточно вспомнить истории про купцов, спускавших за ночь у цыган не сотни, а тысячи, как этот жест покажется мелким и внимания вовсе не заслуживающим (см. например, “Чертогон” Лескова). Подчеркнем, что подобные щедрые траты были вовсе не исключением, а правилом широкой вообще русской жизни. Заметим теперь, что история эта сохранилась в изустной традиции, - стало быть, в ней было нечто, что на слушателей производило впечатление достаточное, чтобы историю эту хорошо запомнить и передать дальше. Вот тут и поставим себя на место купца, чтобы понять, зачем же он, то есть из каких личных побуждений подпалил бумажку. Единственно достоверным объяснением окажется при этом то, что купец этот искал себе свободы. Сжигая бумажку, он как бы освобождался от иллюзий, пускал по ветру условность, в которую сам не верил, и возвращался к тому, что ему понятно и чему он доверяет. Это же понимали и те, кто историю эту передавал из уст в уста. Они переживали то же чувство освобождения от иллюзий, потому и отобрали эту историю из многих для сохранения. Так в одном жесте сгущено знание о том, что многие поколения русских пережили потом на себе: бумажные деньги, помимо удобства обращения, служат обману и ограблению основной массы людей.
Далее Крылов уже с горькой иронией пророчествует: имей золотые и серебряные монеты хождение до сих пор, никакой 9 1 -ый год не был бы возможен. Более того, не была бы возможна система, приведшая к денежной реформе и инфляции начала девяностых. Вот, оказывается, о чем говорил и что лелеял в своей душе легендарный русский купец, поджигавший в отчаянии бумажную денежную купюру, и вот что видели и слышали, но, очевидно, совсем не понимали многие российские реформаторы, стремившиеся обустроить российскую экономику по западному образцу.
В начале восемнадцатого века проходит следующая денежная реформа, цели которой были сходны со всеми предыдущими – поднятие финансового престижа Российской Империи и стабилизация экономической ситуации в России. За время реформы было проведено множество коренных изменений. Так, в 1 70 1 году были введены в обращение золотые монеты - червонец ценностью в 3 рубля и равный по весу западноевропейскому дукату (3,4 грамма), двойной червонец номиналом в 6 рублей, и двойной рубль, вес которого приближался к четырём граммам. А в 1 704 году в обращении появилась медная копейка равная 1 / 1 00 части серебряного рубля, который выпускался по образцу западноевропейского талера и весил 28 граммов. Таким образом, Российская Империя стала первым в мире государством, которое ввело десятеричную монетную систему, которая была основана на национальной единице - рубле и его сотой части - копейке. Эта система была настолько удобной и прогрессивной, что в последствии получила широкое распространение в сопредельных с Россией землях и государствах.
Монеты, введенные реформаторами Петра Первого, недолго оставались неизменными в последующее время. Исчезали одни и появлялись другие номиналы, менялись монетные серии, колебались то в сторону уменьшения, то в сторону увеличения их количественные, качественные и весовые данные. До 1 764 года уменьшалось количество чистого серебра в рубле, после чего, снизившись до 1 8 грамм, оно осталось неизменным до 1 9 1 5 года.
Происходили изменения и в стоимости золотых монет. Например, к 1764 году золотой рубль содержал 27 долей (доля приравнивалась к 44,43 миллиграммам) чистого золота, а в конце XIX века - лишь 17,424 доли. В 1775 году были выпущены следующие денежные единицы: полтина, рубль, полуимпериал ( равнялся пяти рублям) и империал ( равнялся десяти рублям). Империал содержал в себе 2 золотника (69,36 доли чистого золота, составляющих в совокупности 11,61 грамм драгоценного металла). В конце XIX века было уменьшено золотое содержание империала. Его вес 1775 года стал соответствовать 15 рублям 1897 года, а полуимпериал приравнивался к 7 рублям и пятидесяти копейкам.
Продолжение следует .
Библиография.
1. В. О. Ключевский. “Курс русской истории”.
2. Д. Крылов “Деньги в системе русских ценностей”.
3. Р. Г. Скрынников : “История российская 9 – 18 вв.”.
