Основная идея трансформации денежной системы (окончание)
Итак, мы показали, что даже в рамках действующего законодательства Российской Федерации наряду с деньгами вполне могут циркулировать и неденежные платежные средства. Именно в этом смысле авторы рассматриваемого законопроекта допускали появление неденежных налично-платежных средств наряду со счетными деньгами. Вот что в этой связи отмечал в замечаниях на «Заключение» Правительства Российской Федерации один из инициаторов принятия законопроекта Депутат Государственной Думы Р.И. Нигматулин:
«Главное возражение основано на непонимании. В "Заключении" (абзац 2) утверждается: "представленный законопроект предусматривает реформирование денежной системы в Российской Федерации и передачу функций по организации наличного денежного обращения от Банка России Министерству финансов Российской Федерации".
Ничего похожего в законопроекте нет, так как это противоречит статье 75, пункту 1 Конституции Российской Федерации.
Реформирование заключается не в передаче функций организации наличного денежного обращения, а в самой ликвидации наличного денежного обращения с переходом к чисто счетной, безналичной денежной системе, т.е. к денежной системе, к которой, де-факто, перешли многие высокоразвитые страны мира. Законопроект предлагает это же осуществить одновременно и де-факто, и де-юре. Но денежная система полностью и целиком остается в ведении Банка России.
И лишь на некоторый переходный период, длительность которого законопроект не устанавливает, но он может составить период от 3 до 5 лет, создается неденежное наличное платежное средство для ограниченного использования населением. И так как оно неденежное, то организацию его не может осуществлять Банк России по законодательству, она поручается Министерству финансов, которое по своему статусу имеет право работать с неденежными платежными средствами – векселями, чеками, облигациями и т.п. На этом центральном недопонимании основана вся остальная часть заключения.
Основой законотворчества и всего правоведения является логика. Но авторы заключения с нею не в ладах. В абзаце 3 читаем: "...организации наличного денежного обращения (обращение неденежных налично-платежных средств)...". Фактически, это эквивалентно: "А, т.е. не-А", что никакой логике не поддается.
В заключении говорится (абзац 7), что «введение "счетных денег"... противоречит нормам Конституции». Счетные, т.е. безналичные (устаревшее), чисто банковские деньги введены в России более ста лет назад, и как это может противоречить Конституции, когда существенная часть всего денежного обращения уже осуществляется через безналичный оборот, по перечислению, посредством счетных денег, существуют законы и подзаконные акты, которые тем или иным образом регулируют это обращение».
От решения вопроса, являются ли деньгами так называемые «неденежные наличные платежные средства», зависит легитимность их существования. По мнению автора, в существующем правовом поле, когда отсутствуют четкие, законом определенные дефиниции понятий «денежные средства», «суррогаты денежных средств» и «неденежных платежных средств» решить этот вопрос весьма сложно, ибо даже в экономической науке по поводу этих понятий отсутствует единодушное мнение, а некоторые ученые заявляют, что такое определение в принципе невозможно.
Например, если мы обратимся к работе Нобелевского лауреата Фридриха фон Хайека «Частные деньги», то он там прямо утверждает, идея о существовании одной, четко определенной вещи, именуемой «деньгами», которую можно легко отличить от других вещей, является юридической фикцией.
С его точки зрения эта фикция была введена для удовлетворения нужд правопорядка, но никогда не была истинной, поскольку явления, остающиеся за ее рамками, вполне могут вызывать последствия типично «денежного» характера. Хайек считал, она принесла больше вреда, порождая требование пользоваться для определенных целей только «деньгами», выпускаемыми правительством, или допуская существование только какого-то одного объекта, о котором можно говорить как о деньгах данной страны.
По мнению Хайека, представление, будто существует четкая разграничительная линия между деньгами и не-деньгами - а закон обычно пытается провести такое разграничение - на самом деле неверно, если иметь в виду причинно-следственные связи в денежной сфере. Он считает, что существует скорее некий континуум, в котором объекты с разной степенью ликвидности и с разной (колеблющейся независимо друг от друга) ценностью постепенно переходят друг в друга постольку, поскольку они функционируют как деньги.
Хайек выступает как сторонник идеи существования различных денег применительно к одной национальной территории; при этом он отмечает, что отличия различных видов денег друг от друга бывают двух разных, хотя и взаимосвязанных типов: во-первых, по степени готовности их принимать (ликвидность) и, во-вторых, по оценкам изменений их ценности (стабильность). Безусловно, параметр стабильности будет влиять на ликвидность денег того или иного вида, однако в краткосрочной перспективе ликвидность может оказаться важнее стабильности, другими словами, готовность принимать более стабильные деньги может по каким-то причинам быть ограничена довольно узким кругом субъектов.
Исходя из вышеприведенных соображений, Хайек в своей работе предпочитает говорить не о деньгах, а о валютах, хотя неоднократно подчеркивает, что нет никакой необходимости в слишком резком разграничении между тем, что является деньгами, и тем, что ими не является. Лучше всего помнить о том, что мы имеем дело с рядом объектов, различающихся по степени готовности их принимать (ликвидностью), которые на одном конце ряда, бесспорно, являются деньгами, а на другом незаметно переходят в объекты, которые, несомненно, ими не являются.
Вот Вам позиция экономиста. Поможет она нам с точки зрения рассматриваемого вопроса? Увы, скорее, нет.
Для Хайека объекты разной ликвидности и ценности все равно являются деньгами, а точнее валютами. Однако, с позиции авторов рассматриваемого нами законопроекта, деньги – это то, что находится на одном конце ряда, а промежуточные положения занимают неденежные платежные средства; и только на другом конце ряда находятся объекты, которые не являются ни деньгами, ни платежными средствами.
У читателя может сложиться впечатление, что речь идет исключительно об игре слов. Скорее всего, так оно и есть. Только вот юридические последствия такой «игры слов» резко различаются. Можно было бы признать «платежные билеты Министерства финансов РФ» и «платежные жетоны Министерства финансов РФ» деньгами и тогда законопроект оказался бы «раздавлен» Конституцией Российской Федерации. Правительство РФ в своем заключении склоняется именно к этому. Правовое управление Аппарата Государственной Думы с ним солидарно.
А если признать их неденежными платежными средствами, то они могли бы оказаться вполне жизнеспособными.
Принимая во внимание все вышесказанное, следует признать, что рассматриваемый законопроект только тогда решил бы поставленные перед ним задачи, в частности, по борьбе с преступностью, когда ликвидность «платежных билетов Министерства финансов РФ» и «платежных жетонов Министерства финансов РФ» будет значительно уступать ликвидности счетных денег, а ценность их снижаться с течением времени. Только в этом случае можно обеспечить «непривлекательность» этих неденежных платежных средств и, тем самым, стимулировать уход субъектов гражданского оборота в «счетные», т.е. настоящие деньги, и блокировать оседание неденежных платежных средств в сбережения, хранящиеся «под матрасом».
Так что же это за штука – деньги?
В свое время Карл Менгер определил деньги как единственное принимаемое всеми средство обмена. Служить общепринятым средством обмена - единственная функция, которую объект должен выполнять, чтобы называться деньгами. Только благодаря этой функции общепринятое средство обмена приобретает дополнительные свойства: возможность выступать в качестве счетной единицы, средства сохранения ценности, средства отсроченного платежа и др.
Что же касается определения денег как «средства платежа», то с точки зрения логики оно представляет собой замкнутый круг, ибо уже предполагает, что долги делаются в денежном выражении (в итоге деньги определяются через деньги). Деньги сделались платежным средством лишь благодаря тому, что они были орудием обмена. И только потому, что они представляют собой средства обмена, законодательство признает их способными погашать обязательства.
Экономисты признают, что из определения денег как всеми принимаемого средства обмена вовсе не следует, что даже в границах одной национальной территории должен быть один-единственный вид денег, принимаемый шире, чем все остальные. Они допускают, что возможно, существование нескольких принимаемых наравне друг с другом видов денег (их удобнее назвать валютами), особенно если есть возможность быстро обменять один вид на другой по какому-то, может быть, и не фиксированному, курсу. Нет никаких причин, почему в данном сообществе должен существовать единственный принятый всеми (или хотя бы широко распространенный) вид денег. Только властям мы обязаны тем, что сегодня в пределах конкретных национальных территорий общепринятым является только один вид денег.
Экономисты уже далеки от мысли, что именно государство каким-то образом придает деньгам ценность, которой они сами по себе не обладали бы. Это верно лишь в том, очень узком смысле, что власть может заставить нас принимать в уплату долга все, что посчитает нужным, вместо того, о чем стороны хотели бы договориться, если бы над ними не довлело властное повеление. На самом деле деньги могут существовать (и существовали) без какого-либо участия правительства.
Деньги рассматриваются законодательством только с точки зрения погашения текущих обязательств. Нынешние правительства обычно считают, что одного вида денег для этого вполне достаточно. Из этого вытекают многие важные последствия для юридического определения их. Законодательство понимает под деньгами не всеобщее средство обмена, а законное платежное средство. Однако мы уже отмечали, что определять деньги как платежное средство – нелогично: ибо такое определение «делает круг». Но законодательство или юриспруденция меньше всего считают своей задачей определение экономического понятия денег.
Таким образом, деньги в экономическом и юридическом смысле несколько отличаются. С точки зрения экономики деньги в первую очередь средство обмена, тогда как юриспруденция рассматривает их главным образом как законное средство платежа, т.е. как деньги, выпускаемые государством, от которых не может отказаться кредитор при уплате этими деньгами причитающегося ему долга.
В ряде источников «законное платежное средство» просто означает средство расплаты по долговым обязательствам, измеряемым согласно договору, в денежных единицах, выпускаемых государством, а также по иным обязательствам, налагаемым решениями суда. Поскольку государство владеет монополией на денежную эмиссию и использует ее, чтобы навязать один-единственный вид денег, оно должно, по всей видимости, также иметь власть приказывать, какими предметами может быть уплачен долг, измеренный в его денежных единицах. Но в теоретическом плане это не означает ни того, что все деньги должны быть «законным средством платежа», ни даже того, что все предметы, которым закон присваивает статус «законного средства платежа», должны быть деньгами.
Государство может сообщить платежные свойства не только деньгам, но и другим объектам. Примеры этого в нашем законодательстве мы уже приводили, вспомните хотя бы казначейские обязательства. Какие угодно предметы могут быть объявлены законом средствами платежа. При этом закон будет обязателен для субъектов гражданского оборота, а также для судейского корпуса и для органов, осуществляющих исполнительное производство.
Однако то, что какой-нибудь вещи присваивается принудительный курс, еще не делает ее деньгами в экономическом смысле. Она может сделаться всеобщим платежным средством только благодаря тому, что им обычно пользуются при товарообмене. Возможно, что рынок признает те объекты, которым государство присвоило платежную силу, и станет пользоваться ими для расчетов, но это не обязательно: они могут быть и отвергнуты.
В этой связи возникает вопрос, а будут ли приняты «платежные билеты Министерства финансов РФ» и «платежные жетоны Министерства финансов РФ» субъектами гражданского оборота?
Чисто теоретически можно допустить, что они будут отвергнуты гражданским оборотом и что субъекты этого оборота предпримут попытку найти альтернативу «платежным билетам Министерства финансов РФ» и «платежным жетонам Министерства финансов РФ». Однако на практике это представляется нереальным – государство не допустит введения денежных суррогатов вопреки своему «благословлению».
А что собой представляют «платежные билеты и жетоны Министерства финансов РФ»?
Настало время поближе познакомить читателя с тем, что собой представляют, по замыслу, авторов рассматриваемого законопроекта, неденежные налично-платежные средства «платежные билеты Министерства финансов РФ» и «платежные жетоны Министерства финансов РФ», ибо это немаловажно и для оценки неюридических сторон законопроекта.
Во-первых, предполагается, что названные неденежные налично-платежные средства будут иметь ограниченное использование. Ограничение будет гораздо более сильное по сравнению с тем, которое мы наблюдаем сейчас в отношении операций с наличными денежными средствами между юридическим лицами.
Попутно заметим, что согласно отечественному законодательству ограничение сферы обращения платежного средства еще не порочит его денежной сути. Значит, ограниченность сферы обращения не может выступать критерием различения денег и неденежных платежных средств. То, что существует запрет на наличные денежные расчеты в сумме, превышающей 60 000 рублей по одной сделке, между юридическими лицами, вовсе не означает того, что наличные – это ущербные денежные средства. По крайней мере, такова позиция судебных инстанций.
Каковы же особенности обращения «платежных билетов Министерства финансов РФ» и «платежных жетонов Министерства финансов РФ»?
Согласно рассматриваемому законопроекту в уполномоченных банках названные неденежные платежные средства предполагалось учитывать на счетах типа «Депо»; кроме того, одновременно должны быть открыты денежные счета Минфина, через которые следовало осуществлять продажу и покупку этих неденежных платежных средств. Любое иное использование денежных средств на этих счетах запрещается.
Государственным организациям, за исключением Министерства финансов, законопроект запрещал использование и хранение неденежных налично-платежных средств.
Юридическим лицам запрещалось использовать неденежные налично-платежные средства в качестве средства платежа, причем этот запрет распространяется и на выплату зарплаты, которая могла осуществляться исключительно денежными средствами, то есть только на банковские счета физических лиц.
Юридическим лицам разрешалось принимать неденежные налично-платежные средства исключительно в качестве средств оплаты за предоставляемые ими товары и услуги от физических лиц. Никакое перемещение неденежных налично-платежных средств между юридическими лицами, за исключением уполномоченных учреждений Министерства финансов, не допускается.
Законопроект устанавливал, что названные неденежные налично-платежные средства могут использоваться исключительно в сфере розничной торговли и бытового обслуживания населения.
Торговля недвижимостью, дорогостоящими товарами длительного пользования – автомобилями, бытовой техникой, строительными материалами, предназначенными для нового строительства, одеждой высокой моды (в бутиках), заграничными туристическими путевками, авиабилетами на международные рейсы, обслуживание в гостиницах высокого уровня и т.п. производится исключительно за деньги.
Законопроект предписывал юридическим лицам, получающим неденежные налично-платежные средства в результате своей производственной деятельности, продавать их в полном объеме уполномоченным банкам, в которых они должны иметь банковский счет. Любое иное использование этих средств запрещается.
Физическим лицам законопроект разрешал следующие виды использования неденежных налично-платежных средств: покупку налично-денежных средств в сберегательном банке и продажу их в этих же банках, передачу налично-денежных средств другим физическим лицам, осуществление платежей с помощью налично-платежных средств там, где такие платежи принимаются.
Кроме того, устанавливались следующие достаточно жесткие ограничения. Физическое лицо вправе продавать и покупать налично-денежные средства в единственном отделении сберегательного банка, в котором находится его расчетный счет. На этот же счет перечисляются зарплата, пенсии и другие платежи от юридических лиц.
И еще один интересный момент: устанавливается месячная квота на величину приобретаемых и продаваемых неденежных налично-платежных средств на одно физическое лицо. Накопление этих квот не допускается. Более того, устанавливается лимит на величину хранимых физическими лицами неденежных налично-платежных средств. Хранение налично-платежных средств в большем размере является административным правонарушением, караемым конфискацией излишне хранимых средств. Квоты устанавливаются Министерством финансов в размере, кратном минимальному размеру оплаты труда.
Хранение неденежных налично-платежных средств в особо больших размерах, превышающих стократно устанавливаемую Министерством финансов квоту, предлагалось считать уголовным преступлением, наказываемым в соответствии с законом. Каково?
Так и вспоминаются времена, когда за валюту сажали. Но и это еще не все. Законопроект предлагал поощрение «стукачества»: лицам, способствующим раскрытию названных административных правонарушений или уголовных преступлений, полагается премия в размере 30 процентов от суммы конфискуемых незаконно хранимых неденежных налично-платежных средств.
Интересно, эти 30% пойдут сверх основной собственной квоты? В законопроекте это не прописано.
Физические лица, занимающиеся мелким бизнесом, не требующим регистрации, и получающие в результате этой деятельности неденежные налично-платежные средства в размере, превышающем квоту их месячной продажи, обязаны зарегистрироваться как предприниматели без образования юридического лица.
Теперь Вам понятно, почему граждан предполагается закрепить за конкретным отделением сбербанка – чтобы упростить контроль. Только справится ли сбербанк? Если его не сделать специализированным, то вряд ли. Но специализированные банки нашим законодательством не предусмотрены и это еще одна юридическая тонкость, которая могла послужить препятствием на пути законопроекта.
Ограничения в обращении «платежных билетов Министерства финансов РФ» и «платежных жетонов Министерства финансов РФ», как видим, более чем суровы.
Во-вторых, рассматриваемый законопроект предполагал, что неденежные налично-платежные средства продаются, покупаются и используются в качестве средства платежа по цене суммы записанных на них номиналов. В то же время законопроект допускал использование маржи и дисконта, устанавливаемых в процентах от этой суммы, при продаже и покупке неденежных налично-платежных средств. То есть, чтобы купить «платежный билет Министерства финансов РФ» номиналом 100 руб., придется заплатить, скажем, 102 руб. счетных денег. А когда придется сдавать (продавать) «платежный билет Министерства финансов РФ» номиналом 100 руб. на счете окажется только – опять же для примера – 98 руб. счетных денег.
Для чего это предполагалось делать, понять несложно – чтобы «выжать» из гражданского оборота расчеты неденежными налично-платежными средствами. Причем по мере «развития и совершенствования» системы, я полагаю, размер маржи и дисконта будет только увеличиваться; это как раз и будет служить обесцениванию неденежных налично-платежных средств.
Для этих же целей законопроект допускал также использование различных цен при оплате деньгами и неденежными налично-платежными средствами.
В этих условиях даже те, кто не хочет признавать «платежные билеты Министерства финансов РФ» и «платежные жетоны Министерства финансов РФ» неденежными налично-платежными средствами, считая их заурядными наличными деньгами, вынуждены будут считать их деньгами «второго сорта» в силу неуниверсального их характера при проведении расчетов за поставленные товары, выполненные работы и оказанные услуги.
Мне кажется, читателю должно быть понятно, почему авторы законопроекта использовали термин «неденежные налично-платежные средства», поскольку их «дискриминация» по сравнению со счетными деньгами очевидна.
Итак, мы показали, что даже в рамках действующего законодательства Российской Федерации наряду с деньгами вполне могут циркулировать и неденежные платежные средства. Именно в этом смысле авторы рассматриваемого законопроекта допускали появление неденежных налично-платежных средств наряду со счетными деньгами. Вот что в этой связи отмечал в замечаниях на «Заключение» Правительства Российской Федерации один из инициаторов принятия законопроекта Депутат Государственной Думы Р.И. Нигматулин:
«Главное возражение основано на непонимании. В "Заключении" (абзац 2) утверждается: "представленный законопроект предусматривает реформирование денежной системы в Российской Федерации и передачу функций по организации наличного денежного обращения от Банка России Министерству финансов Российской Федерации".
Ничего похожего в законопроекте нет, так как это противоречит статье 75, пункту 1 Конституции Российской Федерации.
Реформирование заключается не в передаче функций организации наличного денежного обращения, а в самой ликвидации наличного денежного обращения с переходом к чисто счетной, безналичной денежной системе, т.е. к денежной системе, к которой, де-факто, перешли многие высокоразвитые страны мира. Законопроект предлагает это же осуществить одновременно и де-факто, и де-юре. Но денежная система полностью и целиком остается в ведении Банка России.
И лишь на некоторый переходный период, длительность которого законопроект не устанавливает, но он может составить период от 3 до 5 лет, создается неденежное наличное платежное средство для ограниченного использования населением. И так как оно неденежное, то организацию его не может осуществлять Банк России по законодательству, она поручается Министерству финансов, которое по своему статусу имеет право работать с неденежными платежными средствами – векселями, чеками, облигациями и т.п. На этом центральном недопонимании основана вся остальная часть заключения.
Основой законотворчества и всего правоведения является логика. Но авторы заключения с нею не в ладах. В абзаце 3 читаем: "...организации наличного денежного обращения (обращение неденежных налично-платежных средств)...". Фактически, это эквивалентно: "А, т.е. не-А", что никакой логике не поддается.
В заключении говорится (абзац 7), что «введение "счетных денег"... противоречит нормам Конституции». Счетные, т.е. безналичные (устаревшее), чисто банковские деньги введены в России более ста лет назад, и как это может противоречить Конституции, когда существенная часть всего денежного обращения уже осуществляется через безналичный оборот, по перечислению, посредством счетных денег, существуют законы и подзаконные акты, которые тем или иным образом регулируют это обращение».
От решения вопроса, являются ли деньгами так называемые «неденежные наличные платежные средства», зависит легитимность их существования. По мнению автора, в существующем правовом поле, когда отсутствуют четкие, законом определенные дефиниции понятий «денежные средства», «суррогаты денежных средств» и «неденежных платежных средств» решить этот вопрос весьма сложно, ибо даже в экономической науке по поводу этих понятий отсутствует единодушное мнение, а некоторые ученые заявляют, что такое определение в принципе невозможно.
Например, если мы обратимся к работе Нобелевского лауреата Фридриха фон Хайека «Частные деньги», то он там прямо утверждает, идея о существовании одной, четко определенной вещи, именуемой «деньгами», которую можно легко отличить от других вещей, является юридической фикцией.
С его точки зрения эта фикция была введена для удовлетворения нужд правопорядка, но никогда не была истинной, поскольку явления, остающиеся за ее рамками, вполне могут вызывать последствия типично «денежного» характера. Хайек считал, она принесла больше вреда, порождая требование пользоваться для определенных целей только «деньгами», выпускаемыми правительством, или допуская существование только какого-то одного объекта, о котором можно говорить как о деньгах данной страны.
По мнению Хайека, представление, будто существует четкая разграничительная линия между деньгами и не-деньгами - а закон обычно пытается провести такое разграничение - на самом деле неверно, если иметь в виду причинно-следственные связи в денежной сфере. Он считает, что существует скорее некий континуум, в котором объекты с разной степенью ликвидности и с разной (колеблющейся независимо друг от друга) ценностью постепенно переходят друг в друга постольку, поскольку они функционируют как деньги.
Хайек выступает как сторонник идеи существования различных денег применительно к одной национальной территории; при этом он отмечает, что отличия различных видов денег друг от друга бывают двух разных, хотя и взаимосвязанных типов: во-первых, по степени готовности их принимать (ликвидность) и, во-вторых, по оценкам изменений их ценности (стабильность). Безусловно, параметр стабильности будет влиять на ликвидность денег того или иного вида, однако в краткосрочной перспективе ликвидность может оказаться важнее стабильности, другими словами, готовность принимать более стабильные деньги может по каким-то причинам быть ограничена довольно узким кругом субъектов.
Исходя из вышеприведенных соображений, Хайек в своей работе предпочитает говорить не о деньгах, а о валютах, хотя неоднократно подчеркивает, что нет никакой необходимости в слишком резком разграничении между тем, что является деньгами, и тем, что ими не является. Лучше всего помнить о том, что мы имеем дело с рядом объектов, различающихся по степени готовности их принимать (ликвидностью), которые на одном конце ряда, бесспорно, являются деньгами, а на другом незаметно переходят в объекты, которые, несомненно, ими не являются.
Вот Вам позиция экономиста. Поможет она нам с точки зрения рассматриваемого вопроса? Увы, скорее, нет.
Для Хайека объекты разной ликвидности и ценности все равно являются деньгами, а точнее валютами. Однако, с позиции авторов рассматриваемого нами законопроекта, деньги – это то, что находится на одном конце ряда, а промежуточные положения занимают неденежные платежные средства; и только на другом конце ряда находятся объекты, которые не являются ни деньгами, ни платежными средствами.
У читателя может сложиться впечатление, что речь идет исключительно об игре слов. Скорее всего, так оно и есть. Только вот юридические последствия такой «игры слов» резко различаются. Можно было бы признать «платежные билеты Министерства финансов РФ» и «платежные жетоны Министерства финансов РФ» деньгами и тогда законопроект оказался бы «раздавлен» Конституцией Российской Федерации. Правительство РФ в своем заключении склоняется именно к этому. Правовое управление Аппарата Государственной Думы с ним солидарно.
А если признать их неденежными платежными средствами, то они могли бы оказаться вполне жизнеспособными.
Принимая во внимание все вышесказанное, следует признать, что рассматриваемый законопроект только тогда решил бы поставленные перед ним задачи, в частности, по борьбе с преступностью, когда ликвидность «платежных билетов Министерства финансов РФ» и «платежных жетонов Министерства финансов РФ» будет значительно уступать ликвидности счетных денег, а ценность их снижаться с течением времени. Только в этом случае можно обеспечить «непривлекательность» этих неденежных платежных средств и, тем самым, стимулировать уход субъектов гражданского оборота в «счетные», т.е. настоящие деньги, и блокировать оседание неденежных платежных средств в сбережения, хранящиеся «под матрасом».
Так что же это за штука – деньги?
В свое время Карл Менгер определил деньги как единственное принимаемое всеми средство обмена. Служить общепринятым средством обмена - единственная функция, которую объект должен выполнять, чтобы называться деньгами. Только благодаря этой функции общепринятое средство обмена приобретает дополнительные свойства: возможность выступать в качестве счетной единицы, средства сохранения ценности, средства отсроченного платежа и др.
Что же касается определения денег как «средства платежа», то с точки зрения логики оно представляет собой замкнутый круг, ибо уже предполагает, что долги делаются в денежном выражении (в итоге деньги определяются через деньги). Деньги сделались платежным средством лишь благодаря тому, что они были орудием обмена. И только потому, что они представляют собой средства обмена, законодательство признает их способными погашать обязательства.
Экономисты признают, что из определения денег как всеми принимаемого средства обмена вовсе не следует, что даже в границах одной национальной территории должен быть один-единственный вид денег, принимаемый шире, чем все остальные. Они допускают, что возможно, существование нескольких принимаемых наравне друг с другом видов денег (их удобнее назвать валютами), особенно если есть возможность быстро обменять один вид на другой по какому-то, может быть, и не фиксированному, курсу. Нет никаких причин, почему в данном сообществе должен существовать единственный принятый всеми (или хотя бы широко распространенный) вид денег. Только властям мы обязаны тем, что сегодня в пределах конкретных национальных территорий общепринятым является только один вид денег.
Экономисты уже далеки от мысли, что именно государство каким-то образом придает деньгам ценность, которой они сами по себе не обладали бы. Это верно лишь в том, очень узком смысле, что власть может заставить нас принимать в уплату долга все, что посчитает нужным, вместо того, о чем стороны хотели бы договориться, если бы над ними не довлело властное повеление. На самом деле деньги могут существовать (и существовали) без какого-либо участия правительства.
Деньги рассматриваются законодательством только с точки зрения погашения текущих обязательств. Нынешние правительства обычно считают, что одного вида денег для этого вполне достаточно. Из этого вытекают многие важные последствия для юридического определения их. Законодательство понимает под деньгами не всеобщее средство обмена, а законное платежное средство. Однако мы уже отмечали, что определять деньги как платежное средство – нелогично: ибо такое определение «делает круг». Но законодательство или юриспруденция меньше всего считают своей задачей определение экономического понятия денег.
Таким образом, деньги в экономическом и юридическом смысле несколько отличаются. С точки зрения экономики деньги в первую очередь средство обмена, тогда как юриспруденция рассматривает их главным образом как законное средство платежа, т.е. как деньги, выпускаемые государством, от которых не может отказаться кредитор при уплате этими деньгами причитающегося ему долга.
В ряде источников «законное платежное средство» просто означает средство расплаты по долговым обязательствам, измеряемым согласно договору, в денежных единицах, выпускаемых государством, а также по иным обязательствам, налагаемым решениями суда. Поскольку государство владеет монополией на денежную эмиссию и использует ее, чтобы навязать один-единственный вид денег, оно должно, по всей видимости, также иметь власть приказывать, какими предметами может быть уплачен долг, измеренный в его денежных единицах. Но в теоретическом плане это не означает ни того, что все деньги должны быть «законным средством платежа», ни даже того, что все предметы, которым закон присваивает статус «законного средства платежа», должны быть деньгами.
Государство может сообщить платежные свойства не только деньгам, но и другим объектам. Примеры этого в нашем законодательстве мы уже приводили, вспомните хотя бы казначейские обязательства. Какие угодно предметы могут быть объявлены законом средствами платежа. При этом закон будет обязателен для субъектов гражданского оборота, а также для судейского корпуса и для органов, осуществляющих исполнительное производство.
Однако то, что какой-нибудь вещи присваивается принудительный курс, еще не делает ее деньгами в экономическом смысле. Она может сделаться всеобщим платежным средством только благодаря тому, что им обычно пользуются при товарообмене. Возможно, что рынок признает те объекты, которым государство присвоило платежную силу, и станет пользоваться ими для расчетов, но это не обязательно: они могут быть и отвергнуты.
В этой связи возникает вопрос, а будут ли приняты «платежные билеты Министерства финансов РФ» и «платежные жетоны Министерства финансов РФ» субъектами гражданского оборота?
Чисто теоретически можно допустить, что они будут отвергнуты гражданским оборотом и что субъекты этого оборота предпримут попытку найти альтернативу «платежным билетам Министерства финансов РФ» и «платежным жетонам Министерства финансов РФ». Однако на практике это представляется нереальным – государство не допустит введения денежных суррогатов вопреки своему «благословлению».
А что собой представляют «платежные билеты и жетоны Министерства финансов РФ»?
Настало время поближе познакомить читателя с тем, что собой представляют, по замыслу, авторов рассматриваемого законопроекта, неденежные налично-платежные средства «платежные билеты Министерства финансов РФ» и «платежные жетоны Министерства финансов РФ», ибо это немаловажно и для оценки неюридических сторон законопроекта.
Во-первых, предполагается, что названные неденежные налично-платежные средства будут иметь ограниченное использование. Ограничение будет гораздо более сильное по сравнению с тем, которое мы наблюдаем сейчас в отношении операций с наличными денежными средствами между юридическим лицами.
Попутно заметим, что согласно отечественному законодательству ограничение сферы обращения платежного средства еще не порочит его денежной сути. Значит, ограниченность сферы обращения не может выступать критерием различения денег и неденежных платежных средств. То, что существует запрет на наличные денежные расчеты в сумме, превышающей 60 000 рублей по одной сделке, между юридическими лицами, вовсе не означает того, что наличные – это ущербные денежные средства. По крайней мере, такова позиция судебных инстанций.
Каковы же особенности обращения «платежных билетов Министерства финансов РФ» и «платежных жетонов Министерства финансов РФ»?
Согласно рассматриваемому законопроекту в уполномоченных банках названные неденежные платежные средства предполагалось учитывать на счетах типа «Депо»; кроме того, одновременно должны быть открыты денежные счета Минфина, через которые следовало осуществлять продажу и покупку этих неденежных платежных средств. Любое иное использование денежных средств на этих счетах запрещается.
Государственным организациям, за исключением Министерства финансов, законопроект запрещал использование и хранение неденежных налично-платежных средств.
Юридическим лицам запрещалось использовать неденежные налично-платежные средства в качестве средства платежа, причем этот запрет распространяется и на выплату зарплаты, которая могла осуществляться исключительно денежными средствами, то есть только на банковские счета физических лиц.
Юридическим лицам разрешалось принимать неденежные налично-платежные средства исключительно в качестве средств оплаты за предоставляемые ими товары и услуги от физических лиц. Никакое перемещение неденежных налично-платежных средств между юридическими лицами, за исключением уполномоченных учреждений Министерства финансов, не допускается.
Законопроект устанавливал, что названные неденежные налично-платежные средства могут использоваться исключительно в сфере розничной торговли и бытового обслуживания населения.
Торговля недвижимостью, дорогостоящими товарами длительного пользования – автомобилями, бытовой техникой, строительными материалами, предназначенными для нового строительства, одеждой высокой моды (в бутиках), заграничными туристическими путевками, авиабилетами на международные рейсы, обслуживание в гостиницах высокого уровня и т.п. производится исключительно за деньги.
Законопроект предписывал юридическим лицам, получающим неденежные налично-платежные средства в результате своей производственной деятельности, продавать их в полном объеме уполномоченным банкам, в которых они должны иметь банковский счет. Любое иное использование этих средств запрещается.
Физическим лицам законопроект разрешал следующие виды использования неденежных налично-платежных средств: покупку налично-денежных средств в сберегательном банке и продажу их в этих же банках, передачу налично-денежных средств другим физическим лицам, осуществление платежей с помощью налично-платежных средств там, где такие платежи принимаются.
Кроме того, устанавливались следующие достаточно жесткие ограничения. Физическое лицо вправе продавать и покупать налично-денежные средства в единственном отделении сберегательного банка, в котором находится его расчетный счет. На этот же счет перечисляются зарплата, пенсии и другие платежи от юридических лиц.
И еще один интересный момент: устанавливается месячная квота на величину приобретаемых и продаваемых неденежных налично-платежных средств на одно физическое лицо. Накопление этих квот не допускается. Более того, устанавливается лимит на величину хранимых физическими лицами неденежных налично-платежных средств. Хранение налично-платежных средств в большем размере является административным правонарушением, караемым конфискацией излишне хранимых средств. Квоты устанавливаются Министерством финансов в размере, кратном минимальному размеру оплаты труда.
Хранение неденежных налично-платежных средств в особо больших размерах, превышающих стократно устанавливаемую Министерством финансов квоту, предлагалось считать уголовным преступлением, наказываемым в соответствии с законом. Каково?
Так и вспоминаются времена, когда за валюту сажали. Но и это еще не все. Законопроект предлагал поощрение «стукачества»: лицам, способствующим раскрытию названных административных правонарушений или уголовных преступлений, полагается премия в размере 30 процентов от суммы конфискуемых незаконно хранимых неденежных налично-платежных средств.
Интересно, эти 30% пойдут сверх основной собственной квоты? В законопроекте это не прописано.
Физические лица, занимающиеся мелким бизнесом, не требующим регистрации, и получающие в результате этой деятельности неденежные налично-платежные средства в размере, превышающем квоту их месячной продажи, обязаны зарегистрироваться как предприниматели без образования юридического лица.
Теперь Вам понятно, почему граждан предполагается закрепить за конкретным отделением сбербанка – чтобы упростить контроль. Только справится ли сбербанк? Если его не сделать специализированным, то вряд ли. Но специализированные банки нашим законодательством не предусмотрены и это еще одна юридическая тонкость, которая могла послужить препятствием на пути законопроекта.
Ограничения в обращении «платежных билетов Министерства финансов РФ» и «платежных жетонов Министерства финансов РФ», как видим, более чем суровы.
Во-вторых, рассматриваемый законопроект предполагал, что неденежные налично-платежные средства продаются, покупаются и используются в качестве средства платежа по цене суммы записанных на них номиналов. В то же время законопроект допускал использование маржи и дисконта, устанавливаемых в процентах от этой суммы, при продаже и покупке неденежных налично-платежных средств. То есть, чтобы купить «платежный билет Министерства финансов РФ» номиналом 100 руб., придется заплатить, скажем, 102 руб. счетных денег. А когда придется сдавать (продавать) «платежный билет Министерства финансов РФ» номиналом 100 руб. на счете окажется только – опять же для примера – 98 руб. счетных денег.
Для чего это предполагалось делать, понять несложно – чтобы «выжать» из гражданского оборота расчеты неденежными налично-платежными средствами. Причем по мере «развития и совершенствования» системы, я полагаю, размер маржи и дисконта будет только увеличиваться; это как раз и будет служить обесцениванию неденежных налично-платежных средств.
Для этих же целей законопроект допускал также использование различных цен при оплате деньгами и неденежными налично-платежными средствами.
В этих условиях даже те, кто не хочет признавать «платежные билеты Министерства финансов РФ» и «платежные жетоны Министерства финансов РФ» неденежными налично-платежными средствами, считая их заурядными наличными деньгами, вынуждены будут считать их деньгами «второго сорта» в силу неуниверсального их характера при проведении расчетов за поставленные товары, выполненные работы и оказанные услуги.
Мне кажется, читателю должно быть понятно, почему авторы законопроекта использовали термин «неденежные налично-платежные средства», поскольку их «дискриминация» по сравнению со счетными деньгами очевидна.
