Когда-нибудь изложенное ниже справедливо посчитают банальным. Эпоху Путина назовут «безвременьем». Припомнят все: от назначения Ельциным до отсутствия личной скромности. Пройдет волна аналитических покаяний: бес попутал, точно, никакого экономического роста не было, а инфляция, даже по данным Росстата, не могла быть ниже 16%.
Но это в будущем.
Сегодня на повестке дня – сдерживание укрепления рубля. Традиционно богатый на события август отметился не только очередным падением самолета, но и решением теперь уже не укреплять рубль.
Чем объяснить подобную смену настроений? Ростом цен на нефть – не подойдет. Нефть как дорожала, так и дорожает. Макроэкономические показатели в норме. Что случилось? А случилось вот что.
Во время саммита в Петербурге выяснилось, что европейцы недовольны удешевлением (именно так это называется правильно - удорожание и удешевление) американского доллара и считают, что его курс явно занижен. Американские товары более привлекательны с точки зрения цены. Чтобы приобрести доллары, нужно затратить меньшее количество евро, чем купить за евро аналогичный европейский товар. Возможно, упоминалось о Бреттон-Вудсе и других договоренностях. Скорей всего, звучала формулировка «финансовая война». Словом, радость встречи и культурная программа не помешала европейцам вновь поставить этот вопрос.
Цепкий ум разведчика подсказал – это не дезинформация с целью окончательно запутать. Вспомнилась заокеанская радость по поводу укрепления рубля, и все встало на свои места. Путин решил сыграть свою «игру».
Среди тех, кто еще недавно ратовал за укрепление, найдется немало сторонников ослабления. На самом деле, оба решения неправильные.
Иллюстрация: преподаватель задает студенту вопрос, требующий «да» или «нет». Студент отвечает «да». Преподаватель переспрашивает: «Вы хорошо подумали?» Студент мнется: «Нет». - «Тогда объясните, почему «да» и почему «нет».
Как видно, студент был уверен, что его судьба зависит от того, отгадает ли он. Преподавателя же волновало, чтобы ответ был встроен в конкретную систему. От этого зависит судьба тех, в пользу кого будет принимать решения сегодняшний студент.
Диалог от 22 августа 2006 года между президентом и министром финансов подтвердил многое. Во-первых, он показал, что ранее разрекламированные решения об удорожании и конвертируемости рубля принимались бездумно, и об объективных предпосылках использования такого тонкого инструмента как обменные курсы никто особенно не задумывается. Во-вторых, волюнтаристская схема принятия решений не изменилась. В-третьих, никаких рецептов экономического роста ни у президента, ни у правительства нет*.
* О последнем писалось в статье «Осторожно: статистика», опубликованной на сайте Банкир.Ру. Кремль и правительство до сих пор озабочены поисками «философского камня», способного решить все проблемы. Между тем, теория обменных курсов, хотя и является неотъемлемой частью общей экономической теории, никогда не рассматривается в качестве панацеи, и главы, посвященные этой проблематике, составляют примерно 1/40 от объема.
Чтобы окончательно убедиться, что обменные курсы в малых дозах или венец всему (как в случае с Америкой и Европой), или что мертвому припарки, лучшего примера, чем Россия, не найти.
Напомним, в августе 1998 доллар стоил 6 рублей, и, несмотря на экономический спад, курс этот признавался справедливым и плюс-минус устойчивым. Через два месяца доллар был уже 24 рубля, а в начале 1999 перевалил за 30. Чтобы как-то подсластить (нет, не пилюлю) бочку дегтя, сообщили, что в результате девальвации воспрянул духом отечественный производитель (как там: «И раб судьбу благословил»). За 8 лет положение отечественного производителя изменилось мало, но рубль отыграл у доллара 10 % из 400.
Вопрос к озаботившимся судьбой производителя.
Является ли курс в 30 руб./долл. предпочтительным для отечественного производителя? Если «да», сколько понадобится еще лет, чтобы российская экономика стала конкурентоспособной?
Если «нет», во сколько раз нужно девальвировать рубль, чтобы отечественный производитель сказал «спасибо»?
* * *
В то время, когда в 1998 году в России происходили известные события, начали расти цены на энергоносители. Рост мировой экономики в конце 2 тысячелетия предъявил на них значительный спрос.
В силу географической неравномерности невосполнимых ресурсов, импортеров не сильно пугает цена. Поэтому, когда говорят об озабоченности ростом цен на нефть, то это действительно озабоченность. Не более. Точно такая же, как озабоченность по поводу повышения углекислого газа в атмосфере.
Что делают страны, недостаточно обеспеченные собственной нефтью, обеспеченные, но желающие приберечь ее на будущее, или лишенные нефти природой? Предпринимают все возможное, чтобы получить доступ к запасам нефти (пример: война в Ираке).
Страны-обладатели ресурсов тоже быстро поняли, что это шанс решить значительную часть своих проблем. Что делают они? Увеличивают и улучшают инфраструктуру (образование, здравоохранение, транспорт, связь, орошение-осушение и пр.). Цель – привлечь национальные и иностранные инвестиции, реструктуризировать экономику в пользу наукоемких отраслей, модернизировать существующие предприятия - чем создать необходимый задел.
Посредством чего они это делают? Посредством увеличения расходов в относительном и суммовом исчислении на все, что по природе может быть бесплатным для гражданина. Чтобы гражданин, сэкономив на бесплатном, также увеличил личные расходы на то, что бесплатным быть не может.
Мечтают ли эти страны, чтобы цены снизились? Нет. Чем круче и дольше будут расти цены, тем больше они сократят /увеличат свое отставание /разрыв в мировой гонке.
Боятся ли страны-экспортеры снижения цен на свои ресурсы? Если они успели приблизиться к задуманному, то нет. Количественная капитализация и качественное обновление послужат основанием для «создания» куда большего объема денег, чем поступления за ресурсы.
Пугает ли страны-экспортеры удорожание их национальной валюты? Нет, не пугает. Это удорожание объективно. Если в этих странах безработица, есть смысл препятствовать этому процессу дополнительным увеличением бюджетных расходов, невзирая на дефицит. Если уровень безработицы естественный, то держатели национальной валюты становятся богаче. Часть валюты становится сбережениями и накоплениями. Банки получают растущий и устойчивый источник избыточных резервов. Кредитные ставки снижаются, долгосрочное кредитование увеличивается. Что, естественно, приводит к новому витку инноваций.
Волнует ли страны-экспортеры инфляция? Да, волнует. Но меньше, чем импортеров. Для борьбы с ней вместо использования малопонятных (потому непопулярных) инструментов (увеличение внутренних заимствований, налоговых ставок, обязательных резервов банков) могут применяться внутренние цены на энергоносители (товары из них) или дотации внутреннего производителя, чем удерживается инфляция, плюс национальные товары становятся более привлекательными.
Увеличивается ли потенциал этих стран для импорта в абсолютном и относительном выражении? В абсолютном – всегда, в относительном – зависит от структуры импорта: основные или оборотные; для потребительских товаров - товары длительного или повседневного спроса.
Озадачены ли страны-экспортеры притоком импорта? Зависит от объективных особенностей (например: климатических) и от того, насколько серьезна заинтересованность в развитии выбранных отраслей. Самый действенный способ защиты от нежелательных товаров – увеличение таможенных импортных пошлин.*
* Протекционизм имеет много негативного. Но при объективных политических разногласиях, где в ход идут любые средства, полностью от него не избавиться долго.
Лишить себя этого инструмента, а заодно и инструмента дотаций отечественного производителя, просто. Например, вступить в ВТО. Международные союзы (организованные не по территориальному признаку) предлагают неравные правила для своих участников. Отсутствие требований (послабления) к странам, стоящим у истоков создания, и правила для вновь вступивших. Финансовые и торговые союзы, которые на слуху, были организованы странами-импортерами ресурсов или странами, стремящимися к этому.
С целью ослабить возможную агрессивность импортеров, некоторые страны-экспортеры организовались в свои союзы (пример: ОПЕК).
Все описанное – экономический идеал поведения стран-экспортеров ресурсов, к которому, преодолевая политические препятствия, они призваны стремиться. Но есть страна – Россия – для которой политические препятствия настолько сильны, что экономический идеал не только недостижим, но и неразличим. Препятствия не внешние: не считаться с 1/6 частью суши объективно сложно. Препятствия внутренние: глупость воли. Экономической и политической.*
* Понятие «глупость воли» основано на следующем.
Волевому акту всегда предшествует мыслительный процесс. Достижения ума не всегда заканчиваются действиями. Глупость не всегда обнаруживается. Но если решение субъекта приводит к отрицательным последствиям, то либо принадлежащий субъекту акт воли глуп, либо это не волевой акт субъекта (не свободный волевой акт).
Поскольку не наблюдается попыток официальных экономистов отмежеваться от политически закрепленных экономических решений, «глупость воли» экономической предшествует политической.
* * *
Вначале - об ошибке, которая обнаруживает существующее общее отставание российской экономической мысли. Это проблема конвертируемости рубля. Мягко говоря, постановка вопроса запоздала. Бесспорно, если просто предложить измерить запасы российских полезных ископаемых, на свободную конвертируемость и признание рубля резервной валютой мало кто согласится. Для этого требуется повод, не сравнимый ни с 11 сентября, ни с какой иракской войной, или настоящий и признаваемый всеми экономический образец. Но добиваться, чтобы рубли вывозились российскими резидентами и были конвертируемы хотя бы в странах-импортерах российского сырья, надо было сразу, узнав о том, что цены на нефть начали устойчивый рост. Рубль должен быть чуть дешевле «там», и дороже - «здесь». Тем более, что достичь оттеснения «великолепной пятерки» (американский доллар, евро, японская йена, фунт стерлингов, швейцарский франк) труда не представляет. Надо постепенно увеличивать долю рубля в расчетах за экспорт. Этому решению есть не просто экономическое, но и логическое обоснование.
Что этому мешает? Обоснование абсолютно нелогичное, а именно - распространенность заблуждения, будто цены на нефть также неожиданно снизятся. Называются даже цифры в 20 долларов за баррель. Никто не назвал ни одной причины, по которой произойдет снижение, но каждый эксперт считает долгом повторить явно небескорыстный прогноз «заскочившего» зарубежного авторитета.
Почему цены не снизятся (будут колебаться около средней отметки)?
Самое простое объяснение – с каждой добытой единицей нефти ее становится меньше. Она не переливается из одного сосуда в другой, а превращается в одноразовые бутылки, улетучивается в виде углекислого газа и пр.
Это простое объяснение можно дополнить более сложным - количество потребителей полезных ископаемых и производных от них растет с каждой секундой. Значит, естественный спрос на нее минимум сохраняется. Но естественный спрос еще не платежеспособный… Что же позволяет судить, что и платежеспособный спрос возрастает?
Рост цен на ресурсы мгновенно приводит к увеличению себестоимости всех товаров, где есть составляющая от подорожавшего ресурса. Если этот товар продается, значит, либо на этот момент существует отложенный платежный спрос в виде сбережений, либо банки создали необходимое количество денег на покупку этого товара. Из чего следует, что при спросе, опережающем предложение, рыночный механизм снижения цены отсутствует (признаться, такой банальности не ожидали сами от себя).*
Вероятной причиной снижения цены на известные энергоносители является открытие более дешевых заменителей. Но в ближайшее десятилетие это событие невозможное. Бездоказательно включать его в прогнозы – только бумагу переводить.
Рост цен на ресурсы действительно сопровождается перераспределением доходов в пользу их продавцов, а значительный и резкий рост ставит проблему «передела» собственности (эта проблема решается через увеличение налоговых отчислений), но это не повод для изъятия денег с помощью бюджетных профицитов. Как бы это ни называлось – профицитом или «стабилизационными фондами». Подобное изъятие порождает следующее: увеличение спроса на деньги в стране, где изъятие осуществлено (одна из причин высоких банковских процентов в России), и обосновывает бюджетные дефициты (!) в других странах. Поэтому замечание Аллана Гринспена: «Что вы беспокоитесь по поводу нашего дефицита? У вас-то - профицит» - не признак остроумия, а ответ профессионала.*
* Когда в качестве объяснения изъятия денег используется термин «стерилизация», представляется карикатура: известные персонажи, в соответствующих одеждах, в специальном помещении, стоят над тощей женщиной, на рубашке у которой надпись «Денежная масса».
* * *
Как противостоять потоку иностранной валюты при увеличении платежеспособного спроса на товар? О первом механизме говорилось – требовать покупать за национальную валюту. Второе – не препятствовать удорожанию валюты национальной. При растущем спросе – этот процесс объективный и положительный.
Между тем, публичные оценки в российских СМИ иные. Они сводятся к тому, что полезные ископаемые для России - проклятие, а рост мировых цен на них – причина экономического отставания и инфляции. Если согласиться с этим, придется признать, что часть удовлетворенного спроса (выручки) в виде уплаченных в бюджет налогов не порождает собственный платежеспособный спрос, и налогоплательщик не вправе требовать возврата налогов в виде создания и улучшения экономической инфраструктуры. Редкие и несущественные исключения, когда предложение порождает спрос, также придется объявить закономерностью.
Например, академик Ясин уверен, что для претворения в жизнь идеи обновления производственных мощностей российский хозяйствующий субъект не нуждается в деньгах. Для объяснения своей позиции он использует словосочетание «переваривание денег». Вот когда основные фонды достигнут «приемлемых» для «переваривания» размеров, тогда можно будет говорить о «распечатывании» стабилизационного фонда.
При таких академических воззрениях явно не единственное, о чем забывается -то, что инвестиционные планы начинаются с определения доли рынка, на которую можно претендовать. Если инвестор находит на рынке, например, просроченную колбасу, он вряд ли станет ее производить. А если обнаружит подобные признаки перепроизводства по другим позициям - вообще откажется от инвестиций. Его интересует не столько относительный рост бюджетных параметров, но и абсолютные значения. Из чего можно сделать еще один банальный вывод: объем инвестиций прямо пропорционален совокупным расходам.*
* Чтобы оценить «глубину» подобных ясинским высказываний, достаточно заменить «нефть» на другой товар: подорожавший металл, газ и пр. Выходит, что если завтра остальной мир обнаружит небывалый спрос на белые грибы, то правительство должно будет создать «грибной» стабилизационный фонд. Иначе – задумавшей стать индустриальной державой России доходы грибников не «переварить». Без России грибники «переварят». Вместе с Россией и остальным миром – нет.
* * *
Бытует мнение, будто источником бюджетных расходов в России являются нефтедоллары. Это, мягко говоря, не соответствует действительности. То, что попадает в бюджет в виде цены отсечения (27 дол/бар), становится чем угодно, но не расходами. Поскольку от «ценовой конъюнктуры» общество не получает ровным счетом ничего, «ничего» не получают и нефтяные компании. Происходит их отдаление от общественных проблем. Призывы к «социальной ответственности», исходящие от безответственного государства, становятся раздражителем для покупок яхт, самолетов, клубов и пр.
Читаем: «Покупка иностранной валюты Банком России стала основным каналом поступления денежного предложения. Более того, масштабы подобной эмиссии заметно опережали увеличение спроса на деньги, что требовало (курс. авт.) ее стерилизации за счет мер как денежно-кредитной, так и бюджетной политики» (Бланк А., Гурвич Е., Улюкаев А. Обменный курс и конкурентоспособность отраслей российской экономики. // Вопросы экономики. 2006, №6, с.5).
«Нежелание (курс. авт.) ускорять укрепление рубля или инфляцию накладывает в настоящее время главное ограничение на величину бюджетных расходов» (Там же).*
* Цитируемая статья посвящена преимуществам удорожания рубля. Она написана, когда президент еще не выказывал озабоченность укреплением. В принципе, все в ней верно. С чем невозможно согласиться, так это что при обмене долларов на рубли «требуется стерилизация» попавших в бюджет налогов; и что «повышение (тарифов естественных монополий – прим. авт.) ведет к росту внутренних цен и тем самым к укреплению рубля (во как! – прим. авт.)» (Там же, с. 7). Выходит, что при снижении покупательной способности рубля, он «укрепляется».
При такой неразберихе нелишним является ответ на вопрос, к чему приводит удорожание и удешевление национальной валюты.
В момент удорожания обладатели валюты становятся богаче. Она становится более привлекательной. Ее охотнее используют в качестве накоплений (предпочитая другим валютам, лишней недвижимости и прочее). У банков увеличиваются избыточные резервы, процентные ставки снижаются (о чем упоминалось).
Возрастает покупательная способность национальной валюты. Для приобретения иностранных товаров требуется меньшее ее количество при конвертации. Естественно, увеличивается импорт.*
* О том, что импорт не так страшен, можно убедиться, прочитав главу «Международная торговля: сравнительные преимущества и протекционизм» (Макконнелл Кэмпбелл Р., Брю Стэнли С. Экономикс: Принципы, проблемы и политика. Пер. с англ. Т.2 – М.: Республика, 1992. с 320-340). В самом деле, куда легче поддерживать отечественного производителя за счет потребителя, снискав славу патриота, чем пересадить себя на отечественный автомобиль или создать достойный сограждан. Как это сделали японцы, китайцы и др.
Удорожание национальной валюты приводит к снижению инфляции. Это происходит не только за счет удешевления импорта конечных товаров, но и за счет сырья и комплектующих, используемых при производстве товаров на территории России.
Модернизация производства становится дешевле, что приводит к увеличению прямых инвестиций (о чем тоже упоминалось). Возникает рост производства.*
* Справедливости ради следует сказать, что в случае с Россией удорожание валюты делает богаче не только бедных, но и богатых. Но эта проблема не является определяющей при принятии решений. В противном случае, давно была бы принята прогрессивная шкала подоходного налога и налога на имущество (отсутствие которой является еще одним из объяснений роста цен на недвижимость).
Удешевление рубля приводит к противоположным результатам. К снижению уровня жизни, особенно среди малообеспеченных граждан. К сжатию внутреннего спроса, быстро преодолеть который можно только через увеличение бюджетных расходов на социальные программы. К увеличению экспорта. К инфляции.
Как видно, объективное удорожание национальной валюты доставляет России меньше хлопот: нет повода , и при удешевлении валюты, для нелепого изъятия денег; усмиряется гордость от неоправданных золотовалютных резервов.*
* Пример Японии и Китая с ЗВР не подходит. Китай, испытывающий острую нехватку ресурсов, обязан страховаться на случай их резкого подорожания. В Японии, впрочем, как и в Европе, чьи валюты являются свободно конвертируемыми, ЗВР наращиваются с целью сохранения экспорта в США автомобилей, аппаратуры и пр.
Но это в будущем.
Сегодня на повестке дня – сдерживание укрепления рубля. Традиционно богатый на события август отметился не только очередным падением самолета, но и решением теперь уже не укреплять рубль.
Чем объяснить подобную смену настроений? Ростом цен на нефть – не подойдет. Нефть как дорожала, так и дорожает. Макроэкономические показатели в норме. Что случилось? А случилось вот что.
Во время саммита в Петербурге выяснилось, что европейцы недовольны удешевлением (именно так это называется правильно - удорожание и удешевление) американского доллара и считают, что его курс явно занижен. Американские товары более привлекательны с точки зрения цены. Чтобы приобрести доллары, нужно затратить меньшее количество евро, чем купить за евро аналогичный европейский товар. Возможно, упоминалось о Бреттон-Вудсе и других договоренностях. Скорей всего, звучала формулировка «финансовая война». Словом, радость встречи и культурная программа не помешала европейцам вновь поставить этот вопрос.
Цепкий ум разведчика подсказал – это не дезинформация с целью окончательно запутать. Вспомнилась заокеанская радость по поводу укрепления рубля, и все встало на свои места. Путин решил сыграть свою «игру».
Среди тех, кто еще недавно ратовал за укрепление, найдется немало сторонников ослабления. На самом деле, оба решения неправильные.
Иллюстрация: преподаватель задает студенту вопрос, требующий «да» или «нет». Студент отвечает «да». Преподаватель переспрашивает: «Вы хорошо подумали?» Студент мнется: «Нет». - «Тогда объясните, почему «да» и почему «нет».
Как видно, студент был уверен, что его судьба зависит от того, отгадает ли он. Преподавателя же волновало, чтобы ответ был встроен в конкретную систему. От этого зависит судьба тех, в пользу кого будет принимать решения сегодняшний студент.
Диалог от 22 августа 2006 года между президентом и министром финансов подтвердил многое. Во-первых, он показал, что ранее разрекламированные решения об удорожании и конвертируемости рубля принимались бездумно, и об объективных предпосылках использования такого тонкого инструмента как обменные курсы никто особенно не задумывается. Во-вторых, волюнтаристская схема принятия решений не изменилась. В-третьих, никаких рецептов экономического роста ни у президента, ни у правительства нет*.
* О последнем писалось в статье «Осторожно: статистика», опубликованной на сайте Банкир.Ру. Кремль и правительство до сих пор озабочены поисками «философского камня», способного решить все проблемы. Между тем, теория обменных курсов, хотя и является неотъемлемой частью общей экономической теории, никогда не рассматривается в качестве панацеи, и главы, посвященные этой проблематике, составляют примерно 1/40 от объема.
Чтобы окончательно убедиться, что обменные курсы в малых дозах или венец всему (как в случае с Америкой и Европой), или что мертвому припарки, лучшего примера, чем Россия, не найти.
Напомним, в августе 1998 доллар стоил 6 рублей, и, несмотря на экономический спад, курс этот признавался справедливым и плюс-минус устойчивым. Через два месяца доллар был уже 24 рубля, а в начале 1999 перевалил за 30. Чтобы как-то подсластить (нет, не пилюлю) бочку дегтя, сообщили, что в результате девальвации воспрянул духом отечественный производитель (как там: «И раб судьбу благословил»). За 8 лет положение отечественного производителя изменилось мало, но рубль отыграл у доллара 10 % из 400.
Вопрос к озаботившимся судьбой производителя.
Является ли курс в 30 руб./долл. предпочтительным для отечественного производителя? Если «да», сколько понадобится еще лет, чтобы российская экономика стала конкурентоспособной?
Если «нет», во сколько раз нужно девальвировать рубль, чтобы отечественный производитель сказал «спасибо»?
* * *
В то время, когда в 1998 году в России происходили известные события, начали расти цены на энергоносители. Рост мировой экономики в конце 2 тысячелетия предъявил на них значительный спрос.
В силу географической неравномерности невосполнимых ресурсов, импортеров не сильно пугает цена. Поэтому, когда говорят об озабоченности ростом цен на нефть, то это действительно озабоченность. Не более. Точно такая же, как озабоченность по поводу повышения углекислого газа в атмосфере.
Что делают страны, недостаточно обеспеченные собственной нефтью, обеспеченные, но желающие приберечь ее на будущее, или лишенные нефти природой? Предпринимают все возможное, чтобы получить доступ к запасам нефти (пример: война в Ираке).
Страны-обладатели ресурсов тоже быстро поняли, что это шанс решить значительную часть своих проблем. Что делают они? Увеличивают и улучшают инфраструктуру (образование, здравоохранение, транспорт, связь, орошение-осушение и пр.). Цель – привлечь национальные и иностранные инвестиции, реструктуризировать экономику в пользу наукоемких отраслей, модернизировать существующие предприятия - чем создать необходимый задел.
Посредством чего они это делают? Посредством увеличения расходов в относительном и суммовом исчислении на все, что по природе может быть бесплатным для гражданина. Чтобы гражданин, сэкономив на бесплатном, также увеличил личные расходы на то, что бесплатным быть не может.
Мечтают ли эти страны, чтобы цены снизились? Нет. Чем круче и дольше будут расти цены, тем больше они сократят /увеличат свое отставание /разрыв в мировой гонке.
Боятся ли страны-экспортеры снижения цен на свои ресурсы? Если они успели приблизиться к задуманному, то нет. Количественная капитализация и качественное обновление послужат основанием для «создания» куда большего объема денег, чем поступления за ресурсы.
Пугает ли страны-экспортеры удорожание их национальной валюты? Нет, не пугает. Это удорожание объективно. Если в этих странах безработица, есть смысл препятствовать этому процессу дополнительным увеличением бюджетных расходов, невзирая на дефицит. Если уровень безработицы естественный, то держатели национальной валюты становятся богаче. Часть валюты становится сбережениями и накоплениями. Банки получают растущий и устойчивый источник избыточных резервов. Кредитные ставки снижаются, долгосрочное кредитование увеличивается. Что, естественно, приводит к новому витку инноваций.
Волнует ли страны-экспортеры инфляция? Да, волнует. Но меньше, чем импортеров. Для борьбы с ней вместо использования малопонятных (потому непопулярных) инструментов (увеличение внутренних заимствований, налоговых ставок, обязательных резервов банков) могут применяться внутренние цены на энергоносители (товары из них) или дотации внутреннего производителя, чем удерживается инфляция, плюс национальные товары становятся более привлекательными.
Увеличивается ли потенциал этих стран для импорта в абсолютном и относительном выражении? В абсолютном – всегда, в относительном – зависит от структуры импорта: основные или оборотные; для потребительских товаров - товары длительного или повседневного спроса.
Озадачены ли страны-экспортеры притоком импорта? Зависит от объективных особенностей (например: климатических) и от того, насколько серьезна заинтересованность в развитии выбранных отраслей. Самый действенный способ защиты от нежелательных товаров – увеличение таможенных импортных пошлин.*
* Протекционизм имеет много негативного. Но при объективных политических разногласиях, где в ход идут любые средства, полностью от него не избавиться долго.
Лишить себя этого инструмента, а заодно и инструмента дотаций отечественного производителя, просто. Например, вступить в ВТО. Международные союзы (организованные не по территориальному признаку) предлагают неравные правила для своих участников. Отсутствие требований (послабления) к странам, стоящим у истоков создания, и правила для вновь вступивших. Финансовые и торговые союзы, которые на слуху, были организованы странами-импортерами ресурсов или странами, стремящимися к этому.
С целью ослабить возможную агрессивность импортеров, некоторые страны-экспортеры организовались в свои союзы (пример: ОПЕК).
Все описанное – экономический идеал поведения стран-экспортеров ресурсов, к которому, преодолевая политические препятствия, они призваны стремиться. Но есть страна – Россия – для которой политические препятствия настолько сильны, что экономический идеал не только недостижим, но и неразличим. Препятствия не внешние: не считаться с 1/6 частью суши объективно сложно. Препятствия внутренние: глупость воли. Экономической и политической.*
* Понятие «глупость воли» основано на следующем.
Волевому акту всегда предшествует мыслительный процесс. Достижения ума не всегда заканчиваются действиями. Глупость не всегда обнаруживается. Но если решение субъекта приводит к отрицательным последствиям, то либо принадлежащий субъекту акт воли глуп, либо это не волевой акт субъекта (не свободный волевой акт).
Поскольку не наблюдается попыток официальных экономистов отмежеваться от политически закрепленных экономических решений, «глупость воли» экономической предшествует политической.
* * *
Вначале - об ошибке, которая обнаруживает существующее общее отставание российской экономической мысли. Это проблема конвертируемости рубля. Мягко говоря, постановка вопроса запоздала. Бесспорно, если просто предложить измерить запасы российских полезных ископаемых, на свободную конвертируемость и признание рубля резервной валютой мало кто согласится. Для этого требуется повод, не сравнимый ни с 11 сентября, ни с какой иракской войной, или настоящий и признаваемый всеми экономический образец. Но добиваться, чтобы рубли вывозились российскими резидентами и были конвертируемы хотя бы в странах-импортерах российского сырья, надо было сразу, узнав о том, что цены на нефть начали устойчивый рост. Рубль должен быть чуть дешевле «там», и дороже - «здесь». Тем более, что достичь оттеснения «великолепной пятерки» (американский доллар, евро, японская йена, фунт стерлингов, швейцарский франк) труда не представляет. Надо постепенно увеличивать долю рубля в расчетах за экспорт. Этому решению есть не просто экономическое, но и логическое обоснование.
Что этому мешает? Обоснование абсолютно нелогичное, а именно - распространенность заблуждения, будто цены на нефть также неожиданно снизятся. Называются даже цифры в 20 долларов за баррель. Никто не назвал ни одной причины, по которой произойдет снижение, но каждый эксперт считает долгом повторить явно небескорыстный прогноз «заскочившего» зарубежного авторитета.
Почему цены не снизятся (будут колебаться около средней отметки)?
Самое простое объяснение – с каждой добытой единицей нефти ее становится меньше. Она не переливается из одного сосуда в другой, а превращается в одноразовые бутылки, улетучивается в виде углекислого газа и пр.
Это простое объяснение можно дополнить более сложным - количество потребителей полезных ископаемых и производных от них растет с каждой секундой. Значит, естественный спрос на нее минимум сохраняется. Но естественный спрос еще не платежеспособный… Что же позволяет судить, что и платежеспособный спрос возрастает?
Рост цен на ресурсы мгновенно приводит к увеличению себестоимости всех товаров, где есть составляющая от подорожавшего ресурса. Если этот товар продается, значит, либо на этот момент существует отложенный платежный спрос в виде сбережений, либо банки создали необходимое количество денег на покупку этого товара. Из чего следует, что при спросе, опережающем предложение, рыночный механизм снижения цены отсутствует (признаться, такой банальности не ожидали сами от себя).*
Вероятной причиной снижения цены на известные энергоносители является открытие более дешевых заменителей. Но в ближайшее десятилетие это событие невозможное. Бездоказательно включать его в прогнозы – только бумагу переводить.
Рост цен на ресурсы действительно сопровождается перераспределением доходов в пользу их продавцов, а значительный и резкий рост ставит проблему «передела» собственности (эта проблема решается через увеличение налоговых отчислений), но это не повод для изъятия денег с помощью бюджетных профицитов. Как бы это ни называлось – профицитом или «стабилизационными фондами». Подобное изъятие порождает следующее: увеличение спроса на деньги в стране, где изъятие осуществлено (одна из причин высоких банковских процентов в России), и обосновывает бюджетные дефициты (!) в других странах. Поэтому замечание Аллана Гринспена: «Что вы беспокоитесь по поводу нашего дефицита? У вас-то - профицит» - не признак остроумия, а ответ профессионала.*
* Когда в качестве объяснения изъятия денег используется термин «стерилизация», представляется карикатура: известные персонажи, в соответствующих одеждах, в специальном помещении, стоят над тощей женщиной, на рубашке у которой надпись «Денежная масса».
* * *
Как противостоять потоку иностранной валюты при увеличении платежеспособного спроса на товар? О первом механизме говорилось – требовать покупать за национальную валюту. Второе – не препятствовать удорожанию валюты национальной. При растущем спросе – этот процесс объективный и положительный.
Между тем, публичные оценки в российских СМИ иные. Они сводятся к тому, что полезные ископаемые для России - проклятие, а рост мировых цен на них – причина экономического отставания и инфляции. Если согласиться с этим, придется признать, что часть удовлетворенного спроса (выручки) в виде уплаченных в бюджет налогов не порождает собственный платежеспособный спрос, и налогоплательщик не вправе требовать возврата налогов в виде создания и улучшения экономической инфраструктуры. Редкие и несущественные исключения, когда предложение порождает спрос, также придется объявить закономерностью.
Например, академик Ясин уверен, что для претворения в жизнь идеи обновления производственных мощностей российский хозяйствующий субъект не нуждается в деньгах. Для объяснения своей позиции он использует словосочетание «переваривание денег». Вот когда основные фонды достигнут «приемлемых» для «переваривания» размеров, тогда можно будет говорить о «распечатывании» стабилизационного фонда.
При таких академических воззрениях явно не единственное, о чем забывается -то, что инвестиционные планы начинаются с определения доли рынка, на которую можно претендовать. Если инвестор находит на рынке, например, просроченную колбасу, он вряд ли станет ее производить. А если обнаружит подобные признаки перепроизводства по другим позициям - вообще откажется от инвестиций. Его интересует не столько относительный рост бюджетных параметров, но и абсолютные значения. Из чего можно сделать еще один банальный вывод: объем инвестиций прямо пропорционален совокупным расходам.*
* Чтобы оценить «глубину» подобных ясинским высказываний, достаточно заменить «нефть» на другой товар: подорожавший металл, газ и пр. Выходит, что если завтра остальной мир обнаружит небывалый спрос на белые грибы, то правительство должно будет создать «грибной» стабилизационный фонд. Иначе – задумавшей стать индустриальной державой России доходы грибников не «переварить». Без России грибники «переварят». Вместе с Россией и остальным миром – нет.
* * *
Бытует мнение, будто источником бюджетных расходов в России являются нефтедоллары. Это, мягко говоря, не соответствует действительности. То, что попадает в бюджет в виде цены отсечения (27 дол/бар), становится чем угодно, но не расходами. Поскольку от «ценовой конъюнктуры» общество не получает ровным счетом ничего, «ничего» не получают и нефтяные компании. Происходит их отдаление от общественных проблем. Призывы к «социальной ответственности», исходящие от безответственного государства, становятся раздражителем для покупок яхт, самолетов, клубов и пр.
Читаем: «Покупка иностранной валюты Банком России стала основным каналом поступления денежного предложения. Более того, масштабы подобной эмиссии заметно опережали увеличение спроса на деньги, что требовало (курс. авт.) ее стерилизации за счет мер как денежно-кредитной, так и бюджетной политики» (Бланк А., Гурвич Е., Улюкаев А. Обменный курс и конкурентоспособность отраслей российской экономики. // Вопросы экономики. 2006, №6, с.5).
«Нежелание (курс. авт.) ускорять укрепление рубля или инфляцию накладывает в настоящее время главное ограничение на величину бюджетных расходов» (Там же).*
* Цитируемая статья посвящена преимуществам удорожания рубля. Она написана, когда президент еще не выказывал озабоченность укреплением. В принципе, все в ней верно. С чем невозможно согласиться, так это что при обмене долларов на рубли «требуется стерилизация» попавших в бюджет налогов; и что «повышение (тарифов естественных монополий – прим. авт.) ведет к росту внутренних цен и тем самым к укреплению рубля (во как! – прим. авт.)» (Там же, с. 7). Выходит, что при снижении покупательной способности рубля, он «укрепляется».
При такой неразберихе нелишним является ответ на вопрос, к чему приводит удорожание и удешевление национальной валюты.
В момент удорожания обладатели валюты становятся богаче. Она становится более привлекательной. Ее охотнее используют в качестве накоплений (предпочитая другим валютам, лишней недвижимости и прочее). У банков увеличиваются избыточные резервы, процентные ставки снижаются (о чем упоминалось).
Возрастает покупательная способность национальной валюты. Для приобретения иностранных товаров требуется меньшее ее количество при конвертации. Естественно, увеличивается импорт.*
* О том, что импорт не так страшен, можно убедиться, прочитав главу «Международная торговля: сравнительные преимущества и протекционизм» (Макконнелл Кэмпбелл Р., Брю Стэнли С. Экономикс: Принципы, проблемы и политика. Пер. с англ. Т.2 – М.: Республика, 1992. с 320-340). В самом деле, куда легче поддерживать отечественного производителя за счет потребителя, снискав славу патриота, чем пересадить себя на отечественный автомобиль или создать достойный сограждан. Как это сделали японцы, китайцы и др.
Удорожание национальной валюты приводит к снижению инфляции. Это происходит не только за счет удешевления импорта конечных товаров, но и за счет сырья и комплектующих, используемых при производстве товаров на территории России.
Модернизация производства становится дешевле, что приводит к увеличению прямых инвестиций (о чем тоже упоминалось). Возникает рост производства.*
* Справедливости ради следует сказать, что в случае с Россией удорожание валюты делает богаче не только бедных, но и богатых. Но эта проблема не является определяющей при принятии решений. В противном случае, давно была бы принята прогрессивная шкала подоходного налога и налога на имущество (отсутствие которой является еще одним из объяснений роста цен на недвижимость).
Удешевление рубля приводит к противоположным результатам. К снижению уровня жизни, особенно среди малообеспеченных граждан. К сжатию внутреннего спроса, быстро преодолеть который можно только через увеличение бюджетных расходов на социальные программы. К увеличению экспорта. К инфляции.
Как видно, объективное удорожание национальной валюты доставляет России меньше хлопот: нет повода , и при удешевлении валюты, для нелепого изъятия денег; усмиряется гордость от неоправданных золотовалютных резервов.*
* Пример Японии и Китая с ЗВР не подходит. Китай, испытывающий острую нехватку ресурсов, обязан страховаться на случай их резкого подорожания. В Японии, впрочем, как и в Европе, чьи валюты являются свободно конвертируемыми, ЗВР наращиваются с целью сохранения экспорта в США автомобилей, аппаратуры и пр.
