Сингапур — маленькая страна, которая добилась огромных экономических успехов. Существует ли здесь зависимость и является ли она обратно пропорциональной (чем меньше размер, тем быстрее темп развития)?
Во всяком случае, когда китайский реформатор Дэн Сяопин навестил послереформенный Сингапур, то, любуясь панорамой суперсовременного города, сокрушался: "Если бы у меня был один Шанхай, мне бы тоже удалось его быстро изменить, но у меня — целый Китай!" Дэн мог бы добавить: хорошо хоть, что у китайцев нет нефти и газа.
История нового Сингапура — это история бывшей британской колонии. Получив независимость, колония вскоре заняла восьмое место в мире по размерам ВВП на душу населения. Кстати, «обошла» по этому показателю бывшую метрополию. У этой истории успеха есть автор: Ли Куан Ю.
1. После ухода Британии
В начале ХIХ века на морском пути из Индии в Китай был обнаружен полуостров, населенный сотней рыбаков. Превратившись в коммерческое полпредство Британии в Юго-Восточной Азии, Сингапур процветал. Но в 1965 году он получил независимость, а через десять лет, под звуки волынки, сингапурскую базу Сембаванг покинули британские ВМС.
Сингапур — самое маленькое государство в Юго-Восточной Азии. У него нет никаких природных ресурсов, не хватает даже пресной воды. Его соседи — Индонезия и Малайя: если Малайя существенно крупнее, то Индонезия крупнее в дестки раз. Вывод британских войск влек за собой скверные экономические последствия: на содержание здешних военных баз Британия ежегодно расходовала более 100 миллионов фунтов стерлингов. Возникала и серьезная угроза безопасности. Для собственной защиты у Сингапура не было ничего.
Имелась также хорошая новость: с 1959 года премьер-министром страны стал этнический китаец, юрист по образованию, Ли Куан Ю. Первым делом этот человек поставил перед новым правительством Сингапура задачи: организовать оборону государства и научиться зарабатывать на жизнь. Начали с армии.
«К 1971 году, — пишет Ли Куан Ю в своих мемуарах, — мы располагали пехотными частями и подразделениями коммандос; артиллерией и минометами; имели по батальону танков, бронетранспортеров, саперов, связистов, тыловые подразделения и транспортные средства». Впечатляющий темп! Во многом он объяснялся тем, что господин премьер-министр изобрел передовую технологию сбрасывания британского ига: он все время объяснял англичанам, что вслед за их войсками из Сингапура уйдут инвесторы. Следовательно, англичане должны компенсировать «развод».
Ли Куан Ю умел договариваться с британцами: он учился в Англии, знал ее язык и культуру, сам был отчасти англоманом — оппозиционная пресса высмеивала его привычку играть в гольф, пить пиво. Все свои «компрадорские» умения он использовал в национальных интересах Сингапура. В результате британцы уступили угнетенному народу недвижимость стоимостью более 55 миллионов фунтов стерлингов. Инструкции предписывали уничтожать военное оборудование, но англичане пересмотрели инструкции и передали оборудование Сингапуру (в частности, три аэродрома и военно-морскую верфь). Великобритания также предоставила денежную помощь на сумму в 50 миллионов фунтов стерлингов (25% безвозмездно). Обретенная госсобственность не была уведена «налево»: немедленно стартовали проекты конверсии. Когда англичане ушли, все военные объекты уже работали в качестве гражданских, и на них трудились 30 тысяч рабочих бывших режимных предприятий.
Премьер Ли не вел против англичан столь принятой в ту пору национально-освободительной борьбы — он сотрудничал с ними. В результате чего мирно выставил угнетателей из страны, заставив заплатить за уход.
Однако трудоустройство 30 тысяч бывших военных рабочих не решало глобальных экономических проблем. Правительство Сингапура металось в поисках путей создания новых рабочих мест, стимулировало производство отечественных товаров: растительного масла, москитовых сеток и нафталиновых шариков. Затем удалось приманить инвесторов из Гонконга и Тайваня: эти создали производство игрушек, текстиля и одежды. Все эти мелочи не позволяли выбраться из нищеты.
Тогда лидер страны решил привлечь в нее транснациональные корпорации — великие и ужасные. В своих мемуарах Ли Куан Ю признается, что всегда старался «игнорировать советы, исходившие от экспертов, в особенности от ученых в области социальных и политических наук». На него не действовали призывы к войне с колонизаторами. Не подействовала и теория колониальной эксплуатации, согласно которой в ТНК следовало видеть безжалостных эксплуататоров дешевой земли, труда и сырья. Правительство Сингапура лезло из кожи, стараясь привлечь в страну «безжалостных эксплуататоров», и для этого создавало инфраструктуру и промзоны, предоставляло финансы, налоговые и экспортные льготы.
В 1968 году появились первые крупные инвесторы — компании «Texas Instruments», «National Semiconductor», затем "Hewlett-Packard". К моменту визита господина Хьюлетта не работал грузовой лифт. Но сотрудники Управления экономического развития проложили огромный кабель из соседнего здания. Наверное, это было незабываемо — видеть чиновника, вкалывающего в роли монтера! После таких зрелищ положительные отчеты о Сингапуре появлялись в лучших деловых американских журналах. А за статьями шли все новые инвесторы — американские, европейские, японские. «Мы стремились вкладывать средства в области возможных технологических прорывов, но диверсифицировали риски. Наша работа заключалась в постановке крупных экономических задач на длительный период времени. Мы регулярно рассматривали планы и корректировали их. Было основано множество новых компаний под эгидой соответствующих министерств. Когда они стали преуспевать, мы приватизировали некоторые государственные монополии», — так описывает Ли Куан Ю наиболее важные решения первого этапа становления экономики Сингапура. На этом этапе задача — научиться зарабатывать самостоятельно — была решена. Но только в первом приближении.
2. Построение финансовой системы
Одним из множества сильных качеств премьера Ли было умение задавать правильные вопросы правильным людям. Он поставил задачу: превратить Сингапур в финансовый центр Юго-Восточной Азии. За соответствующей консультацией обратились к вице-президенту сингапурского отделения Bank of America. Тот, тыча в глобус, объяснил следующее. В 9 часов утра открываются банки Цюриха, чуть позже — банки Франкфурта, затем Лондона. Когда банки Европы закрываются, финансовые потоки направляются в банки Нью-Йорка. Когда закрываются нью-йоркские банки, они переводят финансовые потоки в Сан-Франциско. С момента, когда закроются банки в Сан-Франциско, до 9 часов следующего утра (время открытия швейцарских банков) в финансовом мире не происходит ничего. Если Сингапур сможет встроиться в паузу и осуществит глобальное круглосуточное банковское обслуживание, то получит конкурентное преимущество.
Сингапур встроился — и к 90-м годам стал одним из крупнейших финансовых центров мира.
Разумеется, финансовую систему страны пришлось строить поэтапно, по общим рыночным принципам, и жестко регулировать. Отстраивая ее как прозрачную, стабильную и надежную, власти Сингапура не останавливались перед применением самых суровых мер. Они пошли на конфликт с человеком, который управлял активами премьер-министра Великобритании — и поймали его на масштабном мошенничестве. Монетарные власти Сингапура четыре раза отказывали в лицензии банку, собственниками которого были королевские семьи Саудовской Аравии, Бахрейна, Абу-Даби и Дубая. И неспроста: когда в июле 1991 года банк обанкротился, вкладчики и кредиторы выставили ему претензии в размере 11 миллиардов долларов. Не получил лицензии у суровых сингапурских финансистов «National Bank of Brunei», хотя с такой просьбой обращался президент банка, принц Мохамед Болкиа. Надо ли добавлять, что впоследствии и этот банк с треском лопнул, подтвердив наличие у Ли Куан Ю отменного чутья на жуликов. (Кстати, Маргарет Тэтчер считала премьера Ли человеком, который не ошибался никогда).
Сингапуру все эти скандалы лишь помогли утвердиться в роли финансового центра, имеющего отличную надзорную службу.
Финансисты Сингапура работали осторожно, этап за этапом. Первоначальные операции на сингапурском финансовом рынке сводились в основном к привлечению кредитов зарубежных банков для кредитования банков региона. Чуть позже началась торговля иностранными валютами и ценными бумагами, номинированными в иностранной валюте. Затем был организован рынок стандартных контрактов и инвестиционно-банковская деятельность.
Власти страны поощряли поглощения в банковской сфере. Постоянно расширяли количество биржевых инструментов. В 1984 году сингапурская золотая биржа (Gold Exchange of Singapore) стала, кроме фьючерсных контрактов на золото, торговать финансовыми фьючерсными контрактами. Ее работа была отстроена по модели Чикагской торговой биржи (Chicago Mercantile Exchange), а соответствующая организация клиринга между ними позволила осуществлять круглосуточные торги.
В 1984 году Сингапурская биржа приступила к торговле фьючерсными контрактами на ставку процента по займам в "евродолларах", а вскоре после этого — в "евроиенах". К 1998 году на ней проводились торги по целому ряду региональных фьючерсных контрактов (в том числе на индексы фондовых рынков Японии, Тайваня, Сингапура, Таиланда и Гонконга).
С самого начала власти Сингапура давали определенные поблажки иностранным инвесторам. Были отменены ограничения на операции с иностранной валютой, существовавшие между Сингапуром и государствами вне "стерлинговой зоны". С 1968 по 1985 год отменялся налог для нерезидентов на вывоз капитала. Депозиты, номинированные в "азиатских долларах", не учитывались при расчете нормативов ликвидности и банковских резервов. Правительство постепенно разрешило иностранцам приобретать акции компаний-членов фондовой биржи Сингапура, а также допустило их к работе на бирже.
Все же иностранцы считали, что ослабление регулирования принесет пользу финансовому рынку страны. Ли Куан Ю внимательно слушал советы. Но, несомненно, не стремился либерализовать финансовую систему страны сразу и полностью. Как пишет он сам, должно было наступить «время позволить жестким игрокам международного финансового рынка заставить нашу "большую четвертку" [наиболее крупных частных банков] либо улучшить качество услуг, либо потерять долю рынка. [В нужный момент] управление монетарной политики облегчило иностранцам доступ на наш внутренний финансовый рынок и отменило ограничения на долю иностранной собственности в капитале местных банков. Управление также способствовало слиянию фондовой и фьючерсной бирж Сингапура и обеспечению свободного доступа к биржевым торгам».
Нельзя недооценить тот факт, что этот момент — для либерализации сингапурского финансового рынка — наступил после 1997 года. Потому что до этого, в 1997-1998 годах, в Юго-Восточной Азии бушевал финансовый кризис. К началу 90-х годов экономики Таиланда, Индонезии и Кореи уже работали на полную мощность и министры финансов стран "большой семерки" оказывали на них нажим с целью либерализации финансовых рынков. Но азиатские «драконы» недооценили угрозу, которую представляли глобальные финансовые рынки. Они не встроили в свои финансовые системы "предохранители", позволяющие справиться с неожиданным притоком/ оттоком огромных денежных сумм.
Страны АСЕАН развивались сходными темпами, и потому разразившийся кризис крушил их финансовые рынки с примерно одинаковой силой.
Но финансовый рынок Сингапура — единственный, пожалуй, в Юго-Восточной Азии — не был существенно затронут кризисом. И банки страны, и ее биржи устояли. В эту систему позаботились встроить «предохранитель».
3. «Хорошие отношения в трудовой сфере» — и далее везде.
Финансовая система развивалась в ситуации бурного роста национальной экономики. Едва распрощавшись с Британией, Ли Куан Ю заявил гражданам своей страны: "Мир не обязан нас кормить". Но он стремился построить не общество, которое кое-как кормит себя, а общество, живущее по самым серьезным социальным стандартам.
На началах рабочей кооперации в стране были созданы недорогие магазины, склады, супермаркеты с ценами на уровне оптовых. А также рабочие радиостанции, морской курорт, клубы. Профсоюзы начали строить жилье, а равительство давало государственную землю под дома для рабочих по номинальным ценам.
Правительство создало Центральный фонд социального обеспечения, задуманный в качестве пенсионной сберегательной схемы. Рабочим разрешалось использовать накопленные сбережения для выплаты первоначального 25%-го взноса за жилье и аннуитетных выплат. В большинстве новых районов были построены фабрики с «чистыми» производствами, которые решили проблему безработицы для семейных женщин и увеличили семейные доходы. Была запущена программа реконструкции старого жилья за счет общественных средств.
Параллельно были отстроены система здравоохранения (с государственным участием) и система пенсионного обеспечения.
«Мы решили перераспределять общественное богатство не через субсидирование потребления, а через накопление собственности». Стремление «простых людей» стать собственниками позволило правительству инвестировать в развитие инфраструктуры: дорог, мостов, аэропортов, контейнерных портов, электростанций, водохранилищ и метрополитена.
Экономика Сингапура росла как на дрожжах. Но улучшались не только чисто материальные показатели: Ли Куан Ю исключительно много морочился с тем, что принято называть стандартами жизни. Он убеждал сингапурцев жениться на образованных женщинах, а образованных женщин — иметь больше детей (хотя бы больше одного) — чтобы дети тоже росли образованными. Он боролся с «утечкой мозгов».
Чтобы люди получили возможность спокойно работать, следовало создать то, что сам Ли Куан Ю аккуратно назвал «хорошими отношениями в трудовой сфере».
С этой целью премьер-министр засудил профсоюзных деятелей, без конца затевавших забастовки — и забастовки прекратились.
Ли Куан Ю загнал под плинтус партийную оппозицию, воспользовавшись решением коммунистов бойкотировать первые всеобщие выборы. Это надолго лишило коммунистов представительства в парламенте, потому что к следующим выборам избиратели не желали слушать о классовой борьбе. Они хотели переезжать из трущоб в новые дома; вести детей в хорошие школы; хотели получать достойные зарплаты и не бояться необеспеченной старости.
Как профессиональный юрист, Ли Куан Ю умел разбираться с оппонентами в суде. Посредством правовых методов он заткнул (другого слова не подберешь) влиятельные американские и европейские издания («Time», «Asian Wall Street Journal», «The Economist» и другие), которые пытались оппонировать линии правительства Сингапура. А когда американский Госдеп «выразил по этому поводу сожаление», ему холодно объяснили, что «правительство страны имеет право опровергать неверные сообщения».
Системным пороком многих азиатских стран является коррумпированность процедуры выборов. В Таиланде такую систему называли "коммерческой демократией", а один из премьер-министров имел прозвище "мистер банкомат": он был широко известен раздачей денег кандидатам и избирателям. Сингапуру удалось избежать использования денег в избирательной борьбе. Более того. «С самого первого дня нашего нахождения у власти мы добились того, что каждый доллар, поступавший в бюджет, был надлежащим образом учтен и доходил до своих получателей, не прилипая по пути к чьим-либо рукам. С самого начала мы уделяли особое внимание тем видам деятельности, где властные полномочия могли быть использованы для извлечения личной выгоды».
По решению правящей партии те инстанции, которые в России называют соответствующими, начали борьбу с коррупцией с высших эшелонов власти. С мелкой сошкой разбирались через упрощение бюрократических процедур и удаление двусмысленностей в законах. Закон позволял судам трактовать как взятку то обстоятельство, что обвиняемый жил не по средствам, и уполномочивал их проводить конфискацию доходов, полученных в результате коррупции. Серьезные случаи коррупции попадали на полосы газет. Если вина была доказана, то коррупционера — в самых высоких чинах — сажали. Министр национального развития Те Чин Ван покончил с собой. Однако жалованье высших государственных служащих было увязано с заработной платой работников сопоставимого ранга в частном секторе.
Результат был таков: в 1998 году организация «Transparency International» назвала Сингапур одним из семи наименее коррумпированных государств мира.
В деле строительства счастливой сингапурской жизни для Ли Куан Ю не было мелочей: он нашел время даже на то, чтобы запретить жевательную резинку. Потому что жвачка замусоривает город и снижает стандарты.
Словом, он превратил Сингапур в город-сад, (кстати, занимался посадкой деревьев лично), в котором жили обеспеченные люди, соблюдавшие общественный порядок. А кто порядок не соблюдал, того наказывали посредством битья палками. Ли Куан Ю весьма одобрял этот метод наказания, доставшийся в наследство от англичан.
Не ошибется тот человек, который решит, что подобные методы не вполне демократичны. Но премьер Ли не стремился к демократии. Или нет. Попробуем иначе: он не стремился к демократии по готовому образцу. Точно так же он не стремился заимствовать уже существовавшие формы национально-освободительной борьбы. И не воспользовался готовыми лекалами строительства финансового рынка.
4. В «первый мир» — с ценностями «третьего»
Мемуары Ли Куан Ю называются «Из третьего мира — в первый». Но автор вовсе не хотел, чтобы Сингапур стал анклавом Европы или 52м штатом США.
Он не хотел воспроизводить протестантскую модель благоденствия — упрямый китаец строил конфуцианскую. Он знал, что некоторые ценности европейского или американского общества абсолютно неприемлемы для азиатов. И иерархия ценностей у них разная. Опорой конфуцианского общества является не индивид (пусть самый «успешный»), а крепкая семья, которая способствует «поддержанию в обществе порядка, традиций бережливости, трудолюбия, уважения к образованию и науке».
Ли Куан Ю строил процветающий Сингапур как государство-семью, глава которого сам обеспечивает ее благополучие, но и сам обладает властью определять пути достижения этого благополучия. И он построил равновесную систему, все главные движители которой свободны для развития и ограничены в разрушении. Система состоит из чиновников, которые работают и не воруют. Из бизнесменов, которые работают, но не имеют возможность захапать все. Из общества, члены которого работают в партнерстве с бизнесом и властью.
Простой китайский рецепт выращивания экономического чуда.
Во всяком случае, когда китайский реформатор Дэн Сяопин навестил послереформенный Сингапур, то, любуясь панорамой суперсовременного города, сокрушался: "Если бы у меня был один Шанхай, мне бы тоже удалось его быстро изменить, но у меня — целый Китай!" Дэн мог бы добавить: хорошо хоть, что у китайцев нет нефти и газа.
История нового Сингапура — это история бывшей британской колонии. Получив независимость, колония вскоре заняла восьмое место в мире по размерам ВВП на душу населения. Кстати, «обошла» по этому показателю бывшую метрополию. У этой истории успеха есть автор: Ли Куан Ю.
1. После ухода Британии
В начале ХIХ века на морском пути из Индии в Китай был обнаружен полуостров, населенный сотней рыбаков. Превратившись в коммерческое полпредство Британии в Юго-Восточной Азии, Сингапур процветал. Но в 1965 году он получил независимость, а через десять лет, под звуки волынки, сингапурскую базу Сембаванг покинули британские ВМС.
Сингапур — самое маленькое государство в Юго-Восточной Азии. У него нет никаких природных ресурсов, не хватает даже пресной воды. Его соседи — Индонезия и Малайя: если Малайя существенно крупнее, то Индонезия крупнее в дестки раз. Вывод британских войск влек за собой скверные экономические последствия: на содержание здешних военных баз Британия ежегодно расходовала более 100 миллионов фунтов стерлингов. Возникала и серьезная угроза безопасности. Для собственной защиты у Сингапура не было ничего.
Имелась также хорошая новость: с 1959 года премьер-министром страны стал этнический китаец, юрист по образованию, Ли Куан Ю. Первым делом этот человек поставил перед новым правительством Сингапура задачи: организовать оборону государства и научиться зарабатывать на жизнь. Начали с армии.
«К 1971 году, — пишет Ли Куан Ю в своих мемуарах, — мы располагали пехотными частями и подразделениями коммандос; артиллерией и минометами; имели по батальону танков, бронетранспортеров, саперов, связистов, тыловые подразделения и транспортные средства». Впечатляющий темп! Во многом он объяснялся тем, что господин премьер-министр изобрел передовую технологию сбрасывания британского ига: он все время объяснял англичанам, что вслед за их войсками из Сингапура уйдут инвесторы. Следовательно, англичане должны компенсировать «развод».
Ли Куан Ю умел договариваться с британцами: он учился в Англии, знал ее язык и культуру, сам был отчасти англоманом — оппозиционная пресса высмеивала его привычку играть в гольф, пить пиво. Все свои «компрадорские» умения он использовал в национальных интересах Сингапура. В результате британцы уступили угнетенному народу недвижимость стоимостью более 55 миллионов фунтов стерлингов. Инструкции предписывали уничтожать военное оборудование, но англичане пересмотрели инструкции и передали оборудование Сингапуру (в частности, три аэродрома и военно-морскую верфь). Великобритания также предоставила денежную помощь на сумму в 50 миллионов фунтов стерлингов (25% безвозмездно). Обретенная госсобственность не была уведена «налево»: немедленно стартовали проекты конверсии. Когда англичане ушли, все военные объекты уже работали в качестве гражданских, и на них трудились 30 тысяч рабочих бывших режимных предприятий.
Премьер Ли не вел против англичан столь принятой в ту пору национально-освободительной борьбы — он сотрудничал с ними. В результате чего мирно выставил угнетателей из страны, заставив заплатить за уход.
Однако трудоустройство 30 тысяч бывших военных рабочих не решало глобальных экономических проблем. Правительство Сингапура металось в поисках путей создания новых рабочих мест, стимулировало производство отечественных товаров: растительного масла, москитовых сеток и нафталиновых шариков. Затем удалось приманить инвесторов из Гонконга и Тайваня: эти создали производство игрушек, текстиля и одежды. Все эти мелочи не позволяли выбраться из нищеты.
Тогда лидер страны решил привлечь в нее транснациональные корпорации — великие и ужасные. В своих мемуарах Ли Куан Ю признается, что всегда старался «игнорировать советы, исходившие от экспертов, в особенности от ученых в области социальных и политических наук». На него не действовали призывы к войне с колонизаторами. Не подействовала и теория колониальной эксплуатации, согласно которой в ТНК следовало видеть безжалостных эксплуататоров дешевой земли, труда и сырья. Правительство Сингапура лезло из кожи, стараясь привлечь в страну «безжалостных эксплуататоров», и для этого создавало инфраструктуру и промзоны, предоставляло финансы, налоговые и экспортные льготы.
В 1968 году появились первые крупные инвесторы — компании «Texas Instruments», «National Semiconductor», затем "Hewlett-Packard". К моменту визита господина Хьюлетта не работал грузовой лифт. Но сотрудники Управления экономического развития проложили огромный кабель из соседнего здания. Наверное, это было незабываемо — видеть чиновника, вкалывающего в роли монтера! После таких зрелищ положительные отчеты о Сингапуре появлялись в лучших деловых американских журналах. А за статьями шли все новые инвесторы — американские, европейские, японские. «Мы стремились вкладывать средства в области возможных технологических прорывов, но диверсифицировали риски. Наша работа заключалась в постановке крупных экономических задач на длительный период времени. Мы регулярно рассматривали планы и корректировали их. Было основано множество новых компаний под эгидой соответствующих министерств. Когда они стали преуспевать, мы приватизировали некоторые государственные монополии», — так описывает Ли Куан Ю наиболее важные решения первого этапа становления экономики Сингапура. На этом этапе задача — научиться зарабатывать самостоятельно — была решена. Но только в первом приближении.
2. Построение финансовой системы
Одним из множества сильных качеств премьера Ли было умение задавать правильные вопросы правильным людям. Он поставил задачу: превратить Сингапур в финансовый центр Юго-Восточной Азии. За соответствующей консультацией обратились к вице-президенту сингапурского отделения Bank of America. Тот, тыча в глобус, объяснил следующее. В 9 часов утра открываются банки Цюриха, чуть позже — банки Франкфурта, затем Лондона. Когда банки Европы закрываются, финансовые потоки направляются в банки Нью-Йорка. Когда закрываются нью-йоркские банки, они переводят финансовые потоки в Сан-Франциско. С момента, когда закроются банки в Сан-Франциско, до 9 часов следующего утра (время открытия швейцарских банков) в финансовом мире не происходит ничего. Если Сингапур сможет встроиться в паузу и осуществит глобальное круглосуточное банковское обслуживание, то получит конкурентное преимущество.
Сингапур встроился — и к 90-м годам стал одним из крупнейших финансовых центров мира.
Разумеется, финансовую систему страны пришлось строить поэтапно, по общим рыночным принципам, и жестко регулировать. Отстраивая ее как прозрачную, стабильную и надежную, власти Сингапура не останавливались перед применением самых суровых мер. Они пошли на конфликт с человеком, который управлял активами премьер-министра Великобритании — и поймали его на масштабном мошенничестве. Монетарные власти Сингапура четыре раза отказывали в лицензии банку, собственниками которого были королевские семьи Саудовской Аравии, Бахрейна, Абу-Даби и Дубая. И неспроста: когда в июле 1991 года банк обанкротился, вкладчики и кредиторы выставили ему претензии в размере 11 миллиардов долларов. Не получил лицензии у суровых сингапурских финансистов «National Bank of Brunei», хотя с такой просьбой обращался президент банка, принц Мохамед Болкиа. Надо ли добавлять, что впоследствии и этот банк с треском лопнул, подтвердив наличие у Ли Куан Ю отменного чутья на жуликов. (Кстати, Маргарет Тэтчер считала премьера Ли человеком, который не ошибался никогда).
Сингапуру все эти скандалы лишь помогли утвердиться в роли финансового центра, имеющего отличную надзорную службу.
Финансисты Сингапура работали осторожно, этап за этапом. Первоначальные операции на сингапурском финансовом рынке сводились в основном к привлечению кредитов зарубежных банков для кредитования банков региона. Чуть позже началась торговля иностранными валютами и ценными бумагами, номинированными в иностранной валюте. Затем был организован рынок стандартных контрактов и инвестиционно-банковская деятельность.
Власти страны поощряли поглощения в банковской сфере. Постоянно расширяли количество биржевых инструментов. В 1984 году сингапурская золотая биржа (Gold Exchange of Singapore) стала, кроме фьючерсных контрактов на золото, торговать финансовыми фьючерсными контрактами. Ее работа была отстроена по модели Чикагской торговой биржи (Chicago Mercantile Exchange), а соответствующая организация клиринга между ними позволила осуществлять круглосуточные торги.
В 1984 году Сингапурская биржа приступила к торговле фьючерсными контрактами на ставку процента по займам в "евродолларах", а вскоре после этого — в "евроиенах". К 1998 году на ней проводились торги по целому ряду региональных фьючерсных контрактов (в том числе на индексы фондовых рынков Японии, Тайваня, Сингапура, Таиланда и Гонконга).
С самого начала власти Сингапура давали определенные поблажки иностранным инвесторам. Были отменены ограничения на операции с иностранной валютой, существовавшие между Сингапуром и государствами вне "стерлинговой зоны". С 1968 по 1985 год отменялся налог для нерезидентов на вывоз капитала. Депозиты, номинированные в "азиатских долларах", не учитывались при расчете нормативов ликвидности и банковских резервов. Правительство постепенно разрешило иностранцам приобретать акции компаний-членов фондовой биржи Сингапура, а также допустило их к работе на бирже.
Все же иностранцы считали, что ослабление регулирования принесет пользу финансовому рынку страны. Ли Куан Ю внимательно слушал советы. Но, несомненно, не стремился либерализовать финансовую систему страны сразу и полностью. Как пишет он сам, должно было наступить «время позволить жестким игрокам международного финансового рынка заставить нашу "большую четвертку" [наиболее крупных частных банков] либо улучшить качество услуг, либо потерять долю рынка. [В нужный момент] управление монетарной политики облегчило иностранцам доступ на наш внутренний финансовый рынок и отменило ограничения на долю иностранной собственности в капитале местных банков. Управление также способствовало слиянию фондовой и фьючерсной бирж Сингапура и обеспечению свободного доступа к биржевым торгам».
Нельзя недооценить тот факт, что этот момент — для либерализации сингапурского финансового рынка — наступил после 1997 года. Потому что до этого, в 1997-1998 годах, в Юго-Восточной Азии бушевал финансовый кризис. К началу 90-х годов экономики Таиланда, Индонезии и Кореи уже работали на полную мощность и министры финансов стран "большой семерки" оказывали на них нажим с целью либерализации финансовых рынков. Но азиатские «драконы» недооценили угрозу, которую представляли глобальные финансовые рынки. Они не встроили в свои финансовые системы "предохранители", позволяющие справиться с неожиданным притоком/ оттоком огромных денежных сумм.
Страны АСЕАН развивались сходными темпами, и потому разразившийся кризис крушил их финансовые рынки с примерно одинаковой силой.
Но финансовый рынок Сингапура — единственный, пожалуй, в Юго-Восточной Азии — не был существенно затронут кризисом. И банки страны, и ее биржи устояли. В эту систему позаботились встроить «предохранитель».
3. «Хорошие отношения в трудовой сфере» — и далее везде.
Финансовая система развивалась в ситуации бурного роста национальной экономики. Едва распрощавшись с Британией, Ли Куан Ю заявил гражданам своей страны: "Мир не обязан нас кормить". Но он стремился построить не общество, которое кое-как кормит себя, а общество, живущее по самым серьезным социальным стандартам.
На началах рабочей кооперации в стране были созданы недорогие магазины, склады, супермаркеты с ценами на уровне оптовых. А также рабочие радиостанции, морской курорт, клубы. Профсоюзы начали строить жилье, а равительство давало государственную землю под дома для рабочих по номинальным ценам.
Правительство создало Центральный фонд социального обеспечения, задуманный в качестве пенсионной сберегательной схемы. Рабочим разрешалось использовать накопленные сбережения для выплаты первоначального 25%-го взноса за жилье и аннуитетных выплат. В большинстве новых районов были построены фабрики с «чистыми» производствами, которые решили проблему безработицы для семейных женщин и увеличили семейные доходы. Была запущена программа реконструкции старого жилья за счет общественных средств.
Параллельно были отстроены система здравоохранения (с государственным участием) и система пенсионного обеспечения.
«Мы решили перераспределять общественное богатство не через субсидирование потребления, а через накопление собственности». Стремление «простых людей» стать собственниками позволило правительству инвестировать в развитие инфраструктуры: дорог, мостов, аэропортов, контейнерных портов, электростанций, водохранилищ и метрополитена.
Экономика Сингапура росла как на дрожжах. Но улучшались не только чисто материальные показатели: Ли Куан Ю исключительно много морочился с тем, что принято называть стандартами жизни. Он убеждал сингапурцев жениться на образованных женщинах, а образованных женщин — иметь больше детей (хотя бы больше одного) — чтобы дети тоже росли образованными. Он боролся с «утечкой мозгов».
Чтобы люди получили возможность спокойно работать, следовало создать то, что сам Ли Куан Ю аккуратно назвал «хорошими отношениями в трудовой сфере».
С этой целью премьер-министр засудил профсоюзных деятелей, без конца затевавших забастовки — и забастовки прекратились.
Ли Куан Ю загнал под плинтус партийную оппозицию, воспользовавшись решением коммунистов бойкотировать первые всеобщие выборы. Это надолго лишило коммунистов представительства в парламенте, потому что к следующим выборам избиратели не желали слушать о классовой борьбе. Они хотели переезжать из трущоб в новые дома; вести детей в хорошие школы; хотели получать достойные зарплаты и не бояться необеспеченной старости.
Как профессиональный юрист, Ли Куан Ю умел разбираться с оппонентами в суде. Посредством правовых методов он заткнул (другого слова не подберешь) влиятельные американские и европейские издания («Time», «Asian Wall Street Journal», «The Economist» и другие), которые пытались оппонировать линии правительства Сингапура. А когда американский Госдеп «выразил по этому поводу сожаление», ему холодно объяснили, что «правительство страны имеет право опровергать неверные сообщения».
Системным пороком многих азиатских стран является коррумпированность процедуры выборов. В Таиланде такую систему называли "коммерческой демократией", а один из премьер-министров имел прозвище "мистер банкомат": он был широко известен раздачей денег кандидатам и избирателям. Сингапуру удалось избежать использования денег в избирательной борьбе. Более того. «С самого первого дня нашего нахождения у власти мы добились того, что каждый доллар, поступавший в бюджет, был надлежащим образом учтен и доходил до своих получателей, не прилипая по пути к чьим-либо рукам. С самого начала мы уделяли особое внимание тем видам деятельности, где властные полномочия могли быть использованы для извлечения личной выгоды».
По решению правящей партии те инстанции, которые в России называют соответствующими, начали борьбу с коррупцией с высших эшелонов власти. С мелкой сошкой разбирались через упрощение бюрократических процедур и удаление двусмысленностей в законах. Закон позволял судам трактовать как взятку то обстоятельство, что обвиняемый жил не по средствам, и уполномочивал их проводить конфискацию доходов, полученных в результате коррупции. Серьезные случаи коррупции попадали на полосы газет. Если вина была доказана, то коррупционера — в самых высоких чинах — сажали. Министр национального развития Те Чин Ван покончил с собой. Однако жалованье высших государственных служащих было увязано с заработной платой работников сопоставимого ранга в частном секторе.
Результат был таков: в 1998 году организация «Transparency International» назвала Сингапур одним из семи наименее коррумпированных государств мира.
В деле строительства счастливой сингапурской жизни для Ли Куан Ю не было мелочей: он нашел время даже на то, чтобы запретить жевательную резинку. Потому что жвачка замусоривает город и снижает стандарты.
Словом, он превратил Сингапур в город-сад, (кстати, занимался посадкой деревьев лично), в котором жили обеспеченные люди, соблюдавшие общественный порядок. А кто порядок не соблюдал, того наказывали посредством битья палками. Ли Куан Ю весьма одобрял этот метод наказания, доставшийся в наследство от англичан.
Не ошибется тот человек, который решит, что подобные методы не вполне демократичны. Но премьер Ли не стремился к демократии. Или нет. Попробуем иначе: он не стремился к демократии по готовому образцу. Точно так же он не стремился заимствовать уже существовавшие формы национально-освободительной борьбы. И не воспользовался готовыми лекалами строительства финансового рынка.
4. В «первый мир» — с ценностями «третьего»
Мемуары Ли Куан Ю называются «Из третьего мира — в первый». Но автор вовсе не хотел, чтобы Сингапур стал анклавом Европы или 52м штатом США.
Он не хотел воспроизводить протестантскую модель благоденствия — упрямый китаец строил конфуцианскую. Он знал, что некоторые ценности европейского или американского общества абсолютно неприемлемы для азиатов. И иерархия ценностей у них разная. Опорой конфуцианского общества является не индивид (пусть самый «успешный»), а крепкая семья, которая способствует «поддержанию в обществе порядка, традиций бережливости, трудолюбия, уважения к образованию и науке».
Ли Куан Ю строил процветающий Сингапур как государство-семью, глава которого сам обеспечивает ее благополучие, но и сам обладает властью определять пути достижения этого благополучия. И он построил равновесную систему, все главные движители которой свободны для развития и ограничены в разрушении. Система состоит из чиновников, которые работают и не воруют. Из бизнесменов, которые работают, но не имеют возможность захапать все. Из общества, члены которого работают в партнерстве с бизнесом и властью.
Простой китайский рецепт выращивания экономического чуда.
