Сельское хозяйство – еще одна загадка для власти. В этом направлении обещаний не слышно было давно. Если бы не предвыборное желание блеснуть масштабностью мышления, никто бы не вспомнил о немногочисленном сельском труженике.
Сегодня некогда пахотные земли России по виду более напоминают охотничьи угодья. Ставка на фермерские хозяйства не оправдала себя. Да и не могла. Причина - не в отсутствии традиций, частной собственности на землю, и тем более не в климатических условиях, а в отсутствии мотивации для производства т.н. избыточного продукта. Большая часть российских сельхозпроизводителей не видит смысла производить на продажу.
В настоящее время в умах реформаторов возобладал столыпинский подход. Привлечь на село людей, которые устроят между собой соревнование. Подход этот и сто лет назад выглядел примитивным, что уж говорить о реалиях сегодняшних.
Давно установлено - для сельхозпроизводителя нет большей беды, чем рекордный (небывалый) урожай. Оставить часть урожая гнить на корню возможно не всегда. Как следствие - возрастают незапланированные издержки на уборку, хранение, транспортировку и прочее. Добавьте ограниченность мощностей переработчика и то, что часто продукция не подлежит длительному хранению – и картина станет еще безрадостней. Чтобы минимизировать убытки, сельхозпроизводитель вынужден снижать цены.
Экономисты объясняют это высококонкурентной природой сельского хозяйства.
В мире найдется немного стран, которые не могли бы предоставить своим гражданам т.н. шесть соток государственной территории. И каждый вправе распоряжаться ими по собственному усмотрению: выращивать фрукты-овощи или сохранить «экосистему» в первозданном виде. Если кто-то выбирает первый путь, он как минимум обеспечивает часть своих нужд и уменьшает спрос на овощи и фрукты. Он уже сельхозпроизводитель.
Вот владелец или собственник шести соток в установленное законодательством рабочее время стоит у станка, сидит за компьютером, перекладывает бумажки и прочее. Потом в дни отдыха, вместо чаепития на лужайке, спешит посадить, затем полить, закрыть, собрать жуков… Явно не экономический идеал. Особенно если учесть, что обладатель земельного надела может быть оперирующим хирургом, светилом науки и занимается сельхоз-опытами не удовольствия ради.
Как побудить индивида посвятить всего себя земле и производить не только для личного потребления?
Подарить (продать) землю в собственность? – Где гарантия, что он вообще будет что-то производить? Поставит колесо обозрения или, чего доброго, игровые автоматы…
Предоставить ему кредиты? - Где гарантия, что год окажется урожайным, а следующий - не рекордно урожайным? Как обеспечить, чтобы земля, отошедшая кредитору, уже в следующий год использовалась по прямому назначению?..
Подумали страховать, но какой страховщик за умеренную плату возьмет на себя риски землепашцев одного района?..
В общем, думали-думали политики – и, может кто подсказал, решили дотировать… нет, не отечественного сельхозпроизводителя, а его продукцию.*
* Понятие «дотации» здесь употребляется в ином, чем оно определено Бюджетным кодексом, смысле. Отличие дотаций от субсидий в том, что они связаны с конкретным объемом производства. Это своего рода обратные акцизы. Если последние взимаются с каждой единицы произведенной продукции, то дотации, по сути, доплата. Напрямую они не влияют на потребительские цены, но регулируют количество товара. Лучшая аналогия – пособия на детей.
Поскольку посевные площади производителей могут резко отличаться, решили смягчить эффект масштаба и установили регрессивную шкалу дотаций. Чем добились некоторой защищенности более мелкого производителя.
Поскольку качество земли и климатические условия различны, и в этом случае решили дотировать, начиная с тех, чья производительность объективно ниже.
Бесспорно - рассуждали те, кто подсказал политикам - апельсины лучше растут на юге, а клюква – на севере, но если есть минимальная возможность выращивать и выращенное продавать (т.е. продукция соответствует потребительским стандартам), это необходимо делать. И дело здесь даже не в «продовольственной безопасности», а в заботе о кошельках покупателей.
Сельхозпродукция не имеет заменителей, эластичность спроса на нее низка. Спрос на сельхозпродукцию более-менее стабильный, и его не трудно посчитать. Покупатель может переключиться с баранины на свинину, но не может отказаться от мяса вовсе. Даже небольшое избыточное предложение приводит к ощутимому снижению цены.
Именно в последнем - конкретное объяснение, почему местные бюджеты должны дотировать продукцию местного производителя, а государственный – отечественного.
Отмени дотации, продукции больше не станет. Лишнее издалека не повезут. Для экономики меньшее зло расходовать бюджетные средства на компенсацию убытков и сохранение экономической прибыли «своих» сельхозпроизводителей, чем ценовой диктат производителя «заезжего».
Так что, когда говорят о развитии сельского хозяйства и вступлении в ВТО одновременно, то одно из двух – блеф. Сельское хозяйство, как медицина и образование, требует бюджетной поддержки постоянно. Если «население стало жить лучше и способно больше потреблять», то ни о каком уменьшении протекционизма не может идти речи в принципе. За чье-то право «потусоваться» на заседаниях ВТО в каждой торговой точке заплатит каждый гражданин. Точнее, он уже платит. Причем, минимум на порядок больше озвученных от якобы потерь России от неприсоединения к ВТО.*
* Официальные лица утверждают, что при вступлении в ВТО Россия оставила за собой поддержку сельского хозяйства на уровне аж 9 млрд. долл. в год против закладываемых сегодня в бюджет 2 млрд.
Разница значительная, вот только ничего это не меняет. «Поддержкой сельского хозяйства» президент и чиновники называют расходы по статье «Министерство сельского хозяйства». Эти миллиарды есть ничто иное как косвенная поддержка (те же пресловутые компенсации по кредитам, страховкам, следствием чего являются расходы на покупку лишнего урожая для поддержания (!) цены). Даже если предположить, что эти меры приносят эффект, в расходах федерального бюджета эти суммы составляют приблизительно 46 %.
Знай представители России, в чем выгода, и испытай, каких трудов стоит ее достижение, не стремились бы в ВТО. Если не всегда достижимы выгодные условия в ходе двусторонних переговоров, то какова эффективность от процесса убеждения перед лицом сотни в лучшем случае равнодушных к твоим выгодам сторон?!
Можно показать статистику, можно убедить избирателя, что благодаря «нацпроекту» дела на селе идут отлично, но возродить отечественное сельхозпроизводство при таких подходах нельзя.
Касательно вопроса о собственности на землю, этот вопрос политический. К экономике он не имеет никакого отношения. Если государство определит, сколько нужно апельсинов, и подтвердит это покрывающими издержки дотациями, то апельсины будут выращивать и на севере. Как на собственных, так и на арендованных землях. Производителя и потребителя интересуют апельсины.
И хотя дотирование не без хлопот (что для экономики норма), хлопоты эти приятные и почетные. Без них функции министерства сельского хозяйства можно перераспределить по оставшимся получателям бюджетных средств, и никто этого не заметит.
* * *
Теперь о «доступном жилье». Вот где в ближайшие годы не произойдет никаких изменений, так это здесь. Быстрее гвозди расцветут.
Чего ни перепробовали, а ситуация не меняется. Вначале радовались приватизации и появлению рынка жилья. Потом узнали об ипотеке - и возложили надежды на нее. Следующий шаг – поиск виновников. Ими оказались несовершенное законодательство, недобросовестные застройщики, не менее безнравственные подрядчики, короткие кредиты, высокие ставки, и, конечно, коррупция. Что можно - «отрихтовали». Кого можно поймать – не поймали. В предвыборные периоды «отчитывались»: грядет новый жилищный кодекс, решение проблем ЖКХ (о последнем подробнее - см. «Страсти по конкуренции»), социальное жилье.*
* Допускаем, что-то пропустили. Типа паевых фондов и сертификатов.
Новая «примочка» - жилье доступное. Поверивших, что это поможет, надо награждать Героем России.*
* Кремлевский взгляд на причины недоступности жилья – смотри «Медведев: ипотека станет доступной к 2010 году». На наш взгляд, это удачный пример «котлет с мухами».
Неужели высокие цены на жилье являются причиной? Почему же они не помешали некоторым улучшить свои жилищные условия? Или они «поверили» в ипотеку?.. Чушь какая-то! Чего в нее верить, если ипотека всего-навсего кредитование под залог недвижимости. Пришел, заключил договор, получил кредит, построил или заплатил за жилье, погашай проценты и кредит. Живи не тужи! Где здесь предмет для веры?
Предмет для веры нужен, скорей, кредитору. Он собирает справки, изучает картину на рынке, делает допущения и выводит цифру, на которую может рассчитывать заемщик. Одновременно начинает верить, что нигде не ошибается: что заемщик не мошенник, а классный специалист; что без работы не останется, а его зарплата будет не ниже сегодняшней; что с ним ничего особенного не приключится (болезнь, несчастный случай, наркотическая зависимость, попадание в секту); что в случае обращения в суд быстро получит удовлетворения иска, а не соломоново (в кавычках) решение – ни вашим ни нашим; что вообще его деятельность как кредитора в стране не накроется медным тазом.
Так что, по вопросам веры надо работать с банковским сообществом. Собрать всех в Кремле: объяснить важность задачи; на «лобном» месте показать, что ждет организаторов и пособников «Социальных инициатив»; предложить поверить и намекнуть, что ждет неверующих. Вот это, понятно, «Доступное жилье»: от заемщиков не будет отбоя! Иначе - не у каждого мечтающего построить дом, а заодно посадить дерево и воспитать ребенка, будет оправдание земного пребывания. С ребенком, деревом шанс представится, а насладиться «прелестями» собственного угла удастся не каждому.
Кому доход позволяет приобрести «дом» – покупает его сразу. Если вложения в недвижимость приносят доход, приобретает еще. Именно эти люди определяют спрос: поддерживают цены на услуги подрядчиков, строительные материалы, квадратные метры. Им нет нужды рисковать: они могут контролировать строителей или приобретать готовые квартиры.
На другом полюсе – те, кто жилье не может купить в принципе. Это т.н. защищенные обществом группы (в России их называют, напротив, социально-незащищенными): инвалиды, дети-сироты, пенсионеры. Их жилищные условия определяют бюджеты (решили не объяснять, почему они обязаны это делать).
Посредине – самая многочисленная группа. Это работающие (проблему с безработными здесь не рассматриваем). Первые – это бюджетники. Начиная с президента, кончая санитаркой. Их труд оплачивается за счет бюджетов, а их подоходные налоги – просто возврат части личного дохода тем же бюджетам. Вторые – те, кто непосредственно формируют бюджеты. Оплата их труда закладывается в цену и возмещается покупателями.
Теоретически каждый может воспользоваться правом получить жилье от государства, предприятия (ведомственное жилье), воспользоваться ипотекой или купить. Но как сделать это практически?*
* В этом месте логично было ответить, что надлежит делать государству для реализации «права на жилище», сравнить ответ с тем, что происходит у нас, и сделать вывод. Но посчитали это долгим, и предложили вопрос иной: что нужно предпринять, чтобы правом на жилище смогло воспользоваться как можно меньшее число граждан?
Итак, что бы сделал, например, Яков Лукич Островнов из «Поднятой целины», поручи ему сегодня решить жилищную проблему в государственных масштабах.
Вначале Яков Лукич объявил бы, как огромна задача: ее решение потребует времени, сил и средств. Словом, получил бы карт-бланш.
Потом окружил бы себя «единомышленниками», карьеристами и исполнительными дураками; сетовал бы на «кадровый голод» и при каждом удобном случае твердил: «Каждый должен заниматься своим делом».
Перемежевывал бы публичное негодование законодателями с нагоняями собственного окружения.
Написал бы нечто похожее на план. Типа «обеспечить, достичь».
Строительство и содержание ведомственного жилья сделал бы невыгодным, а жилья муниципального – трудновыполнимым.
Отыскал бы препятствия, входящие в компетенцию другого ведомства (например, нехватка денег, проблема инфляции, сильная-слабая валюта и прочее). По-другому, связал бы решение своей задачи с «неразрешимостью» другой.
Показал бы себя рачительным хозяином: экономил бы каждую копейку, оправдывая это нехваткой контроля за расходами.
Попытался бы зафиксировать различия в доходах разных социальных групп и сформировал бы взаимный образ врага.
Ограничил бы вхождение на строительный рынок через лицензирование и снял бы сопутствующие этой процедуре обязанности с себя.
Заменил бы правосудие кривосудием, а избирательную систему сделал бы подконтрольной.
Периодически «засвечивался» бы на фоне счастливых обладателей ключей от квартир. И все!..
Нетрудно догадаться, что причина жилищной проблемы - в бедности.
Теоретически каждый мечтает выбрать и купить свой дом. Мало кто радуется ведомственному и социальному жилью: оно обнаруживает зависимость его обладателя. Реши проблему с доходами работающих, бюджетные расходы на эти цели в процентном отношении уменьшились бы.
Вновь об ипотеке. Читаем.
«Число сделок, в которых используется ипотека, растет, но все еще остается очень небольшим (…) Только 2 потенциальных заемщика из 100 позвонивших в банк доходят до сделки. Согласно официальной статистике, на вторичном рынке ипотека используется в 5-7%% сделок (…) Объем ипотечного кредитования жилья в новостройках не превышает 20% от всего рынка ипотечного кредитования» (см. http://www.rway.ru/nwsinf.asp?nws=1723&rbr=74 ).
Как видно, банки, несмотря на резвые планы об увеличении ипотечных кредитов, оценивают ситуацию трезво и своими действиями не подтверждают статистику о снижении бедности и росте «среднего» класса. Рост реальных доходов населения подтверждают, а остальное нет.*
* Рост реальных доходов населения - величина средняя. Она не отражает пропорций в распределении доходов между самыми высоко- и низкооплачиваемыми группами работающих. Также не учитывается размер выплат по дивидендам.
Прежде чем ответить на вопрос, которым мало кто задавался, а именно, для чего власть консервирует бедность, ответим на вопрос, заинтересовавший многих: для чего «Единая Россия» отменила порог явки на выборах?*
* В том, что эта инициатива вышла из Кремля и является продолжением предшествующих изменений в выборное законодательство, сомневающихся мало.
Первое: она обнаруживает связь (сговор) Кремля и правящей партии по вопросу предстоящих выборов. Они будут грязными. Значительное число претендентов будут отсеяны уже на этапе регистрации. Касательно предоставления эфирного времени - кандидаты будут в неравных условиях. Чем меньше непосредственное представление позиции, тем большее влияние на избирателя оказывают различные акции, рейтинги, заказные статьи и прочее. Т.е. часть избирателей так и не встретятся со «своей» точкой зрения. Цель – вызвать у избирателя неприятие выборов в принципе, а решивших голосовать приучить выбирать среди «нелюбимых».
Второе: чем ниже явка, тем легче сфальсифицировать результаты выборов посредством «вброса» бюллетеней или нажатия на кнопку.
Третье и самое главное: за выборами в Думу следуют выборы в президенты. Архаизм с выдвижением преемника и его кандидатура могут вызвать отторжение даже у «романтиков» действующего президента. Поэтому к 2008 году должен быть отлажен механизм приведения к власти, как говорится, несмотря ни на что.
Если отвлечься от несвойственных наукам рассуждений о нравственности, то налицо стремление сократить потенциально политически активное население. И вот для этого, как утверждает экономика, бедность лучший инструмент.
«Бедняки (имеются в виду и работающие бедняки – прим. авт.) остаются невидимыми в политическом отношении (…) Они в основной своей массе не принадлежат ни к профсоюзам, ни к братствам, ни к политическим партиям. У них нет своего лобби; они не выдвигают никаких законодательных программ. Они разъединены. У них нет лица, нет голоса» (Мichael Harrington. The Other America: Poverty in the United States. Rev. ed. New York: The Macmillan Company, 1970. P. 14. - Цит. по: Макконнелл Кэмпбэлл Р., Брю Стэнли Л. Экономикс: Принципы, проблемы и политика. Пер. с англ. 11-е изд. Т. 2. – М.: Республика, 1992. с. 285.).
Так что, возвращаясь к «доступному жилью», можно сделать вывод, реальные политические установки противоречат декларациям о «доступности».
Государство не может вмешаться в ипотеку напрямую, а то, что оно делает сейчас, свидетельствует о незнании как помочь ипотеке (подробнее об этом см. «Краткий валютный курс»). Ипотека, по сути, достигнутый компромисс между кредитором и заемщиком. Но даже этот компромисс для большинства недостижим.
Можно поздравить с тем, что идея «нацпроектов» попала на «удобренную» почву, но рано или поздно придется держать ответ.
В Порядке ведения кассовых операций есть норма – подотчетное лицо (должник) не имеет права получить аванс (деньги вперед), если не представил авансовый отчет по ранее полученным суммам. Должник может быть приятным и не очень, с маленькой или большой головой, но выдача запрещена. Ибо как поведет себя «подотчетник», накопив авансы, не известно: вдруг пустится в тяжкие или подастся в бега.
Сегодня некогда пахотные земли России по виду более напоминают охотничьи угодья. Ставка на фермерские хозяйства не оправдала себя. Да и не могла. Причина - не в отсутствии традиций, частной собственности на землю, и тем более не в климатических условиях, а в отсутствии мотивации для производства т.н. избыточного продукта. Большая часть российских сельхозпроизводителей не видит смысла производить на продажу.
В настоящее время в умах реформаторов возобладал столыпинский подход. Привлечь на село людей, которые устроят между собой соревнование. Подход этот и сто лет назад выглядел примитивным, что уж говорить о реалиях сегодняшних.
Давно установлено - для сельхозпроизводителя нет большей беды, чем рекордный (небывалый) урожай. Оставить часть урожая гнить на корню возможно не всегда. Как следствие - возрастают незапланированные издержки на уборку, хранение, транспортировку и прочее. Добавьте ограниченность мощностей переработчика и то, что часто продукция не подлежит длительному хранению – и картина станет еще безрадостней. Чтобы минимизировать убытки, сельхозпроизводитель вынужден снижать цены.
Экономисты объясняют это высококонкурентной природой сельского хозяйства.
В мире найдется немного стран, которые не могли бы предоставить своим гражданам т.н. шесть соток государственной территории. И каждый вправе распоряжаться ими по собственному усмотрению: выращивать фрукты-овощи или сохранить «экосистему» в первозданном виде. Если кто-то выбирает первый путь, он как минимум обеспечивает часть своих нужд и уменьшает спрос на овощи и фрукты. Он уже сельхозпроизводитель.
Вот владелец или собственник шести соток в установленное законодательством рабочее время стоит у станка, сидит за компьютером, перекладывает бумажки и прочее. Потом в дни отдыха, вместо чаепития на лужайке, спешит посадить, затем полить, закрыть, собрать жуков… Явно не экономический идеал. Особенно если учесть, что обладатель земельного надела может быть оперирующим хирургом, светилом науки и занимается сельхоз-опытами не удовольствия ради.
Как побудить индивида посвятить всего себя земле и производить не только для личного потребления?
Подарить (продать) землю в собственность? – Где гарантия, что он вообще будет что-то производить? Поставит колесо обозрения или, чего доброго, игровые автоматы…
Предоставить ему кредиты? - Где гарантия, что год окажется урожайным, а следующий - не рекордно урожайным? Как обеспечить, чтобы земля, отошедшая кредитору, уже в следующий год использовалась по прямому назначению?..
Подумали страховать, но какой страховщик за умеренную плату возьмет на себя риски землепашцев одного района?..
В общем, думали-думали политики – и, может кто подсказал, решили дотировать… нет, не отечественного сельхозпроизводителя, а его продукцию.*
* Понятие «дотации» здесь употребляется в ином, чем оно определено Бюджетным кодексом, смысле. Отличие дотаций от субсидий в том, что они связаны с конкретным объемом производства. Это своего рода обратные акцизы. Если последние взимаются с каждой единицы произведенной продукции, то дотации, по сути, доплата. Напрямую они не влияют на потребительские цены, но регулируют количество товара. Лучшая аналогия – пособия на детей.
Поскольку посевные площади производителей могут резко отличаться, решили смягчить эффект масштаба и установили регрессивную шкалу дотаций. Чем добились некоторой защищенности более мелкого производителя.
Поскольку качество земли и климатические условия различны, и в этом случае решили дотировать, начиная с тех, чья производительность объективно ниже.
Бесспорно - рассуждали те, кто подсказал политикам - апельсины лучше растут на юге, а клюква – на севере, но если есть минимальная возможность выращивать и выращенное продавать (т.е. продукция соответствует потребительским стандартам), это необходимо делать. И дело здесь даже не в «продовольственной безопасности», а в заботе о кошельках покупателей.
Сельхозпродукция не имеет заменителей, эластичность спроса на нее низка. Спрос на сельхозпродукцию более-менее стабильный, и его не трудно посчитать. Покупатель может переключиться с баранины на свинину, но не может отказаться от мяса вовсе. Даже небольшое избыточное предложение приводит к ощутимому снижению цены.
Именно в последнем - конкретное объяснение, почему местные бюджеты должны дотировать продукцию местного производителя, а государственный – отечественного.
Отмени дотации, продукции больше не станет. Лишнее издалека не повезут. Для экономики меньшее зло расходовать бюджетные средства на компенсацию убытков и сохранение экономической прибыли «своих» сельхозпроизводителей, чем ценовой диктат производителя «заезжего».
Так что, когда говорят о развитии сельского хозяйства и вступлении в ВТО одновременно, то одно из двух – блеф. Сельское хозяйство, как медицина и образование, требует бюджетной поддержки постоянно. Если «население стало жить лучше и способно больше потреблять», то ни о каком уменьшении протекционизма не может идти речи в принципе. За чье-то право «потусоваться» на заседаниях ВТО в каждой торговой точке заплатит каждый гражданин. Точнее, он уже платит. Причем, минимум на порядок больше озвученных от якобы потерь России от неприсоединения к ВТО.*
* Официальные лица утверждают, что при вступлении в ВТО Россия оставила за собой поддержку сельского хозяйства на уровне аж 9 млрд. долл. в год против закладываемых сегодня в бюджет 2 млрд.
Разница значительная, вот только ничего это не меняет. «Поддержкой сельского хозяйства» президент и чиновники называют расходы по статье «Министерство сельского хозяйства». Эти миллиарды есть ничто иное как косвенная поддержка (те же пресловутые компенсации по кредитам, страховкам, следствием чего являются расходы на покупку лишнего урожая для поддержания (!) цены). Даже если предположить, что эти меры приносят эффект, в расходах федерального бюджета эти суммы составляют приблизительно 46 %.
Знай представители России, в чем выгода, и испытай, каких трудов стоит ее достижение, не стремились бы в ВТО. Если не всегда достижимы выгодные условия в ходе двусторонних переговоров, то какова эффективность от процесса убеждения перед лицом сотни в лучшем случае равнодушных к твоим выгодам сторон?!
Можно показать статистику, можно убедить избирателя, что благодаря «нацпроекту» дела на селе идут отлично, но возродить отечественное сельхозпроизводство при таких подходах нельзя.
Касательно вопроса о собственности на землю, этот вопрос политический. К экономике он не имеет никакого отношения. Если государство определит, сколько нужно апельсинов, и подтвердит это покрывающими издержки дотациями, то апельсины будут выращивать и на севере. Как на собственных, так и на арендованных землях. Производителя и потребителя интересуют апельсины.
И хотя дотирование не без хлопот (что для экономики норма), хлопоты эти приятные и почетные. Без них функции министерства сельского хозяйства можно перераспределить по оставшимся получателям бюджетных средств, и никто этого не заметит.
* * *
Теперь о «доступном жилье». Вот где в ближайшие годы не произойдет никаких изменений, так это здесь. Быстрее гвозди расцветут.
Чего ни перепробовали, а ситуация не меняется. Вначале радовались приватизации и появлению рынка жилья. Потом узнали об ипотеке - и возложили надежды на нее. Следующий шаг – поиск виновников. Ими оказались несовершенное законодательство, недобросовестные застройщики, не менее безнравственные подрядчики, короткие кредиты, высокие ставки, и, конечно, коррупция. Что можно - «отрихтовали». Кого можно поймать – не поймали. В предвыборные периоды «отчитывались»: грядет новый жилищный кодекс, решение проблем ЖКХ (о последнем подробнее - см. «Страсти по конкуренции»), социальное жилье.*
* Допускаем, что-то пропустили. Типа паевых фондов и сертификатов.
Новая «примочка» - жилье доступное. Поверивших, что это поможет, надо награждать Героем России.*
* Кремлевский взгляд на причины недоступности жилья – смотри «Медведев: ипотека станет доступной к 2010 году». На наш взгляд, это удачный пример «котлет с мухами».
Неужели высокие цены на жилье являются причиной? Почему же они не помешали некоторым улучшить свои жилищные условия? Или они «поверили» в ипотеку?.. Чушь какая-то! Чего в нее верить, если ипотека всего-навсего кредитование под залог недвижимости. Пришел, заключил договор, получил кредит, построил или заплатил за жилье, погашай проценты и кредит. Живи не тужи! Где здесь предмет для веры?
Предмет для веры нужен, скорей, кредитору. Он собирает справки, изучает картину на рынке, делает допущения и выводит цифру, на которую может рассчитывать заемщик. Одновременно начинает верить, что нигде не ошибается: что заемщик не мошенник, а классный специалист; что без работы не останется, а его зарплата будет не ниже сегодняшней; что с ним ничего особенного не приключится (болезнь, несчастный случай, наркотическая зависимость, попадание в секту); что в случае обращения в суд быстро получит удовлетворения иска, а не соломоново (в кавычках) решение – ни вашим ни нашим; что вообще его деятельность как кредитора в стране не накроется медным тазом.
Так что, по вопросам веры надо работать с банковским сообществом. Собрать всех в Кремле: объяснить важность задачи; на «лобном» месте показать, что ждет организаторов и пособников «Социальных инициатив»; предложить поверить и намекнуть, что ждет неверующих. Вот это, понятно, «Доступное жилье»: от заемщиков не будет отбоя! Иначе - не у каждого мечтающего построить дом, а заодно посадить дерево и воспитать ребенка, будет оправдание земного пребывания. С ребенком, деревом шанс представится, а насладиться «прелестями» собственного угла удастся не каждому.
Кому доход позволяет приобрести «дом» – покупает его сразу. Если вложения в недвижимость приносят доход, приобретает еще. Именно эти люди определяют спрос: поддерживают цены на услуги подрядчиков, строительные материалы, квадратные метры. Им нет нужды рисковать: они могут контролировать строителей или приобретать готовые квартиры.
На другом полюсе – те, кто жилье не может купить в принципе. Это т.н. защищенные обществом группы (в России их называют, напротив, социально-незащищенными): инвалиды, дети-сироты, пенсионеры. Их жилищные условия определяют бюджеты (решили не объяснять, почему они обязаны это делать).
Посредине – самая многочисленная группа. Это работающие (проблему с безработными здесь не рассматриваем). Первые – это бюджетники. Начиная с президента, кончая санитаркой. Их труд оплачивается за счет бюджетов, а их подоходные налоги – просто возврат части личного дохода тем же бюджетам. Вторые – те, кто непосредственно формируют бюджеты. Оплата их труда закладывается в цену и возмещается покупателями.
Теоретически каждый может воспользоваться правом получить жилье от государства, предприятия (ведомственное жилье), воспользоваться ипотекой или купить. Но как сделать это практически?*
* В этом месте логично было ответить, что надлежит делать государству для реализации «права на жилище», сравнить ответ с тем, что происходит у нас, и сделать вывод. Но посчитали это долгим, и предложили вопрос иной: что нужно предпринять, чтобы правом на жилище смогло воспользоваться как можно меньшее число граждан?
Итак, что бы сделал, например, Яков Лукич Островнов из «Поднятой целины», поручи ему сегодня решить жилищную проблему в государственных масштабах.
Вначале Яков Лукич объявил бы, как огромна задача: ее решение потребует времени, сил и средств. Словом, получил бы карт-бланш.
Потом окружил бы себя «единомышленниками», карьеристами и исполнительными дураками; сетовал бы на «кадровый голод» и при каждом удобном случае твердил: «Каждый должен заниматься своим делом».
Перемежевывал бы публичное негодование законодателями с нагоняями собственного окружения.
Написал бы нечто похожее на план. Типа «обеспечить, достичь».
Строительство и содержание ведомственного жилья сделал бы невыгодным, а жилья муниципального – трудновыполнимым.
Отыскал бы препятствия, входящие в компетенцию другого ведомства (например, нехватка денег, проблема инфляции, сильная-слабая валюта и прочее). По-другому, связал бы решение своей задачи с «неразрешимостью» другой.
Показал бы себя рачительным хозяином: экономил бы каждую копейку, оправдывая это нехваткой контроля за расходами.
Попытался бы зафиксировать различия в доходах разных социальных групп и сформировал бы взаимный образ врага.
Ограничил бы вхождение на строительный рынок через лицензирование и снял бы сопутствующие этой процедуре обязанности с себя.
Заменил бы правосудие кривосудием, а избирательную систему сделал бы подконтрольной.
Периодически «засвечивался» бы на фоне счастливых обладателей ключей от квартир. И все!..
Нетрудно догадаться, что причина жилищной проблемы - в бедности.
Теоретически каждый мечтает выбрать и купить свой дом. Мало кто радуется ведомственному и социальному жилью: оно обнаруживает зависимость его обладателя. Реши проблему с доходами работающих, бюджетные расходы на эти цели в процентном отношении уменьшились бы.
Вновь об ипотеке. Читаем.
«Число сделок, в которых используется ипотека, растет, но все еще остается очень небольшим (…) Только 2 потенциальных заемщика из 100 позвонивших в банк доходят до сделки. Согласно официальной статистике, на вторичном рынке ипотека используется в 5-7%% сделок (…) Объем ипотечного кредитования жилья в новостройках не превышает 20% от всего рынка ипотечного кредитования» (см. http://www.rway.ru/nwsinf.asp?nws=1723&rbr=74 ).
Как видно, банки, несмотря на резвые планы об увеличении ипотечных кредитов, оценивают ситуацию трезво и своими действиями не подтверждают статистику о снижении бедности и росте «среднего» класса. Рост реальных доходов населения подтверждают, а остальное нет.*
* Рост реальных доходов населения - величина средняя. Она не отражает пропорций в распределении доходов между самыми высоко- и низкооплачиваемыми группами работающих. Также не учитывается размер выплат по дивидендам.
Прежде чем ответить на вопрос, которым мало кто задавался, а именно, для чего власть консервирует бедность, ответим на вопрос, заинтересовавший многих: для чего «Единая Россия» отменила порог явки на выборах?*
* В том, что эта инициатива вышла из Кремля и является продолжением предшествующих изменений в выборное законодательство, сомневающихся мало.
Первое: она обнаруживает связь (сговор) Кремля и правящей партии по вопросу предстоящих выборов. Они будут грязными. Значительное число претендентов будут отсеяны уже на этапе регистрации. Касательно предоставления эфирного времени - кандидаты будут в неравных условиях. Чем меньше непосредственное представление позиции, тем большее влияние на избирателя оказывают различные акции, рейтинги, заказные статьи и прочее. Т.е. часть избирателей так и не встретятся со «своей» точкой зрения. Цель – вызвать у избирателя неприятие выборов в принципе, а решивших голосовать приучить выбирать среди «нелюбимых».
Второе: чем ниже явка, тем легче сфальсифицировать результаты выборов посредством «вброса» бюллетеней или нажатия на кнопку.
Третье и самое главное: за выборами в Думу следуют выборы в президенты. Архаизм с выдвижением преемника и его кандидатура могут вызвать отторжение даже у «романтиков» действующего президента. Поэтому к 2008 году должен быть отлажен механизм приведения к власти, как говорится, несмотря ни на что.
Если отвлечься от несвойственных наукам рассуждений о нравственности, то налицо стремление сократить потенциально политически активное население. И вот для этого, как утверждает экономика, бедность лучший инструмент.
«Бедняки (имеются в виду и работающие бедняки – прим. авт.) остаются невидимыми в политическом отношении (…) Они в основной своей массе не принадлежат ни к профсоюзам, ни к братствам, ни к политическим партиям. У них нет своего лобби; они не выдвигают никаких законодательных программ. Они разъединены. У них нет лица, нет голоса» (Мichael Harrington. The Other America: Poverty in the United States. Rev. ed. New York: The Macmillan Company, 1970. P. 14. - Цит. по: Макконнелл Кэмпбэлл Р., Брю Стэнли Л. Экономикс: Принципы, проблемы и политика. Пер. с англ. 11-е изд. Т. 2. – М.: Республика, 1992. с. 285.).
Так что, возвращаясь к «доступному жилью», можно сделать вывод, реальные политические установки противоречат декларациям о «доступности».
Государство не может вмешаться в ипотеку напрямую, а то, что оно делает сейчас, свидетельствует о незнании как помочь ипотеке (подробнее об этом см. «Краткий валютный курс»). Ипотека, по сути, достигнутый компромисс между кредитором и заемщиком. Но даже этот компромисс для большинства недостижим.
Можно поздравить с тем, что идея «нацпроектов» попала на «удобренную» почву, но рано или поздно придется держать ответ.
В Порядке ведения кассовых операций есть норма – подотчетное лицо (должник) не имеет права получить аванс (деньги вперед), если не представил авансовый отчет по ранее полученным суммам. Должник может быть приятным и не очень, с маленькой или большой головой, но выдача запрещена. Ибо как поведет себя «подотчетник», накопив авансы, не известно: вдруг пустится в тяжкие или подастся в бега.
