У банков нет законных прав бороться с клиентами, осуществляющими сомнительные операции. Поэтому банковские специалисты на основании своего опыта, своего профессионального суждения выработали целый комплекс неформальных мер — вроде они и не отказывают плохому клиенту, но и операций, вызывающих сомнение, не проводят. Репутационные и бизнес-риски неформального подхода вынуждают банки требовать формализации. Но описывать в законе признаки плохого клиента они считают бессмысленным. Банки хотят формального права на профессиональное суждение и на отказ в обслуживании без объяснения причин.
Битва с тенью
Характер и качество борьбы с отмыванием и обналичкой денег создают парадоксальную ситуацию на банковском рынке. Суть ее в том, что сегодня практически нет операций противозаконных, но есть сомнительные. То есть по закону они легальны, у банков нет законных оснований отказать клиентам в проведении таких операций, но и регуляторам, и самим банкирам понятно, что таким образом можно выводить деньги из безналичного оборота, обналичивать и использовать этот нал неконтролируемым образом: хоть на взятки чиновникам, хоть на закупку оружия для террористов, хоть на выдачу зарплат в конвертах. Или наоборот, можно неизвестно откуда взявшийся кэш ввести в легальный безналичный оборот, отмыть предположительно преступные деньги, уведенные от налогов или вовсе сделанные на крови.
«Если говорить об операциях отмывания или обналичивания денег, наиболее распространенными в последнее время, я бы даже сказал, в течение последних шести месяцев, являются операции снятия наличных средств со счетов физических лиц, — говорит Вячеслав Бармин, первый заместитель президента–председателя правления Первого республиканского банка. — На такие счета с различным назначением поступают безналично средства со счетов юридических лиц. Возможно также зачисление средств от юридических лиц на карточные счета физических лиц и последующее снятие наличных по картам в банкоматах». Перечисленные операции не подлежат обязательному контролю и трактуются сегодня как сомнительные сделки. Ведь сами по себе такие операции не являются противозаконными, сомнительный характер они приобретают в зависимости от назначения платежа, сумм и частоты проведения, отмечает банкир.
Таким образом, основной неформальный признак «сомнительности» затребованной клиентом банковской операции — это фальшивость декларируемых целей. Например, поясняет вице-президент банка «Легион» Кирилл Парфенов, фирма регулярно снимает крупные суммы наличных на закупку сельхозпродукции. Этот кассовый символ, да пожалуй, еще покупка ценных бумаг (акций, векселей) является самым частым декларируемым обоснованием для снятия наличных. Операции на рынках ценных бумаг и сельхозсырья еще никто законом не запрещал, а банк — не регулятор, не налоговая инспекция и не правоохранительный орган, чтобы иметь право выяснять подлинный характер операции. Но информацию в Росфинмониторинг он предоставить обязан. А потом у банка на основании этой же информации еще и отзовут лицензию — за обналичку и отмывание преступных доходов во исполнение 115-го ФЗ.
Речь не идет о банках, которые участвуют в незаконных схемах сознательно. Они с открытыми глазами делают свой сомнительный бизнес и стремятся выжать из лицензии как можно больше, прежде чем в банк войдет временная администрация ЦБ РФ. Но всем прочим, добросовестным и законопослушным (насколько вообще можно быть добросовестным и законопослушным в российских реалиях), приходится думать, как обезопасить себя от сомнительных клиентов и их мутных операций.
Дайте справку с Луны
Как вода пробивает себе самый короткий путь из возможных, так и бизнес стремится к наиболее эффективному и наименее затратному пути решения любой проблемы. В данном случае банки вынуждены искать неформальные пути отказа клиенту, который вызывает опасения. Впрочем, неформальных способов «сплавить» подозрительную клиентуру достаточно, они активно обсуждаются на банковских форумах. Первый шаг — выяснить, легально ли существует фирма, претендующая на обслуживание в данном банке. Второй — оценить качество самой операции. И каждый шаг на этом пути подталкивает банк к превышению своих полномочий. Как сказала по этому поводу Ирина Мелкова, директор департамента банковских продуктов Глобэксбанка, «банк может проверить суть операции только по представленным платежным документам и договорам, на основании которых проводятся операции — в соответствии с законодательством и теми функциями, которые банк выполняет, например, как агент валютного контроля».
Иногда же, чтобы представить себе истинный характер операции, одних документов недостаточно. «Если фирма регулярно снимает деньги на закупку сельхозпродукции, я понимаю, что закупленного зерна хватит, чтобы заполнить целый элеватор, — говорит Кирилл Парфенов («Легион»), — и тогда я хочу посмотреть на это зерно. Если его нет в природе или компания не хочет показывать мне результаты своих закупок, у меня возникают сомнения. Клиент может сказать, что он как покупает, так и продает сельхозпродукцию. Но тогда на его счета должны поступать сопоставимые суммы, должны быть документы на эти сделки. Если клиент не предоставит их, то появится повод задуматься о том, как расстаться с таким потенциальным источником неприятностей».
Основной способ, который назвали все опрошенные банкиры, — это запретительные тарифы на некоторые типичные операции, к которым чаще всего возникают вопросы. Другой вопрос, насколько они «запретительные». Стоимость обналичивания средств выросла, это отмечают все наблюдатели. Но если такие операции все равно производятся, значит, для заказчиков сохраняется экономический смысл в их проведении. Просто банк зарабатывает на этом скользком поле больше, чем обычно.
Еще один способ — затребование различных справок от клиента. Принесите документы, мы их два месяца будем изучать, потребуем донести еще справок. А потом — еще. В конце концов, запросим справку, что компания не ведет бизнес на Луне. В итоге клиент сдастся и отправится искать обслуживания в другом месте.
Впрочем, обе стороны могут избежать потери времени и сил, если клиенту сделать деликатный намек. «Сотрудник банка может намекнуть клиенту, вызвавшему сомнения, что банк противодействует сомнительным операциям, — говорит Вячеслав Бармин (Первый республиканский банк). — Тогда высока вероятность, что человек и не будет осуществлять подозрительные операции через данный банк».
Профессиональное суждение: отказать!
Из сказанного нетрудно понять: банки поставлены в такие условия, что они вынуждены осуществлять «теневой» надзор за «теневыми» операциями. Законодатель и регулятор не давали кредитным организациям таких полномочий — осуществляя неформальные меры противодействия отмыванию и обналичке, банки несут репутационные и бизнес-риски, но риск потери лицензии и всего бизнеса еще выше. Поэтому банковское сообщество принялось искать выход из ситуации.
На сегодняшний день обсуждается несколько путей. В числе самых популярных — формализация «сомнительности» операций, принятие закона, в котором были бы прописаны полномочия банка или обязанности других субъектов, правоохранительных органов, регуляторов по борьбе с противоправными банковскими операциями и их заказчиками. Как сказала Ирина Мелкова (Глобэксбанк), «следует формализовать признаки сомнительных операций и предоставить банкам право не проводить такие операции на основании нормативных актов, чтобы в случае спорной ситуации с клиентом, можно было доказать в суде правомерность действий банка в отношении такой операции».
Вячеслав Бармин (Первый республиканский банк) считает, что инструментов защиты банка от проведения сомнительных операций на сегодняшний день существует критически мало. Но на его взгляд, дальнейшая формализация критериев операций и «плохих» клиентов не даст должного результата — они найдут новые лазейки, а кроме того, пострадают нормальные клиенты. «Идеальным решением проблемы стало бы принятие закона, дающего возможность банку отказывать клиенту в открытии счета или проведении операций без объяснения причин, — уверен В. Бармин. — Причем нужен такой закон, при котором клиент в дальнейшем не может оспорить в суде решение банка. Такая практика развита на Западе».
На первый взгляд немотивированный отказ в проведении операций и вообще в банковском обслуживании — мера более жесткая, чем оценка клиента по формальным критериям. И вряд ли можно усмотреть в немотивированном отказе попытку заботы о хорошем клиенте. Но Ассоциация российских банков (АРБ), которая готовит предложения по данному вопросу на парламентские слушания, придерживается мнения, что в существующей системе противодействия легализации, когда банки наказывают даже за проведение операций, не запрещенных законом, нет другого выхода, кроме как дать банкам право вообще отказывать в проведении операций без объяснения причин, равно как и право закрывать счета в одностороннем порядке. Как сообщил «БО» исполнительный вице-президент АРБ Андрей Емелин, силами Ассоциации подготовлен и готовится к обсуждению пакет законопроектов, в которых описывается возможность отказа клиенту в заключении договора, отказа в проведении операции и право на расторжение договора на основании профессионального суждения банкиров. Принятие этих законопроектов, считает А. Емелин, вопрос политической воли законодателей и правительства. В то же время гораздо более разумным решением и для банков, и для их клиентов стал бы переход от тотального контроля за всеми указанными в законе операциями — независимо от их подозрительности — к принятой на Западе системе контроля исключительно за подозрительными операциями. Это позволило бы банкам и правоохранительным органам сконцентрировать усилия и гораздо более эффективно противодействовать легализации преступных доходов и финансированию терроризма, не вынуждая банки прибегать к столь радикальным и нерыночным мерам, как закрытие счетов и расторжение договоров.
Третий путь
Следует отметить, что кроме решений «отказать клиенту на основании формальных критериев» и «отказать без объяснения причин» существует еще одна нестандартная позиция, которую специалист изложил для «БО» на условиях анонимности. Суть ее сводится к тому, что банки ни в каком случае не должны подменять собой правоохранительные органы, а ответственность за эффективную и целесообразную работу «противоотмывочного» механизма по-прежнему должны нести государственные службы.
Результаты этой работы по итогам прошлых лет всем известны: единичные случаи возбуждения уголовных дел на основании изучения материалов о нескольких миллионах банковских операций. Эксперты видят основную проблему в том, что у МВД, ФСБ, органов дознания, следствия и судов практически нет специалистов в области криминалистической экспертизы операций финансовых и фондовых рынков. Именно поэтому дела, связанные с финансовыми преступлениями, редко берутся в производство или вообще «разваливаются». Ведь все приемы и способы возможной «легализации» предусмотреть в логике программного обеспечения Росфинмониторинга невозможно, поскольку для участников возможного преступления не существует строгих инструкций и шаблонов. В то же время при профессиональном подходе через банки можно увидеть максимум рисков легализации, получить надежную доказательную базу в рамках расследования финансовых преступлений.
Сегодня в банках есть сотрудники и даже целые подразделения, которые обладают необходимой квалификацией и фактически являются уполномоченными лицами Росфинмониторинга, но, как любой сотрудник банка, они полностью зависят от работодателя. Идея, вызревшая, как ни странно, в недрах банковского сообщества, состоит в том, чтобы максимально повысить статус сотрудников, ответственных за внутренний контроль и борьбу с отмыванием денег, подчинить их напрямую ЦБ РФ и Росфинмониторингу. То есть, по сути, посадить в банк «засланного казачка» в должности не ниже зампреда — компетентного и независимого «казачка». Можно только предположить, каковы дальновидные замыслы банкиров: например, со временем, действуя грамотно и безупречно, превратить ответственных сотрудников в своих агентов влияния на политику регуляторов.
Справка БО
Виды операций, трактуемых банками как «сомнительные»
Систематическое снятие со счетов юридических лиц крупных сумм наличных, например, на хозяйственные расходы, закупку сельхозпродукции или ценных бумаг, особенно при высоком отношении объема снятых наличных средств к оборотам по их счетам.
Регулярные поступления от третьих лиц крупных сумм на счета физических лиц с последующим снятием этих средств либо в наличной форме, либо с их последующим переводом на счета третьих лиц.
Переводы денежных средств в офшорные зоны.
Операции по договорам касательно купли/продажи товаров без их ввоза на таможенную территорию РФ.
Операции, имеющие запутанный или необычный характер, свидетельствующие об отсутствии очевидного экономического смысла или очевидной законной цели.
Источник: по результатам опроса банков
Реплика
Банкиры обсуждают неформальные способы противодействия сомнительным операциям и клиентам
|21.09.2006 13:38| Banker:
Я не согласен, что у банка нет рычагов, позволяющих препятствовать обналичке со счетов своих клиентов. Можно препятствовать открытию счетов фирм-однодневок. Просто службе безопасности необходимо проверять приносимые клиентами юридические документы на открытие счета, связываться с владельцами копаний и задавать им вопрос: знают ли они, что на их имя открыта такая-то фирма? В принципе существуют три варианта ответов:
1. Владельцы фирмы легальны, сами открывают компанию.
2. Лица, указанные в качестве учредителей, не подозревают об этом (фирма открывается по утерянному паспорту или пр.).
3. Невозможно найти лиц, указанных учредителями (это могут быть просто бомжи, продавшие свои паспорта за бутылку водки).
При выявлении вариантов 2 и 3 надо просто отказывать в открытии счета. Мы так и поступаем. Аргумент о том, что это незаконно, конечно, верен. Но люди, пытающиеся открыть счета подставной фирме, вряд ли пойдут куда-то жаловаться. Поэтому отказывайте спокойно.
Битва с тенью
Характер и качество борьбы с отмыванием и обналичкой денег создают парадоксальную ситуацию на банковском рынке. Суть ее в том, что сегодня практически нет операций противозаконных, но есть сомнительные. То есть по закону они легальны, у банков нет законных оснований отказать клиентам в проведении таких операций, но и регуляторам, и самим банкирам понятно, что таким образом можно выводить деньги из безналичного оборота, обналичивать и использовать этот нал неконтролируемым образом: хоть на взятки чиновникам, хоть на закупку оружия для террористов, хоть на выдачу зарплат в конвертах. Или наоборот, можно неизвестно откуда взявшийся кэш ввести в легальный безналичный оборот, отмыть предположительно преступные деньги, уведенные от налогов или вовсе сделанные на крови.
«Если говорить об операциях отмывания или обналичивания денег, наиболее распространенными в последнее время, я бы даже сказал, в течение последних шести месяцев, являются операции снятия наличных средств со счетов физических лиц, — говорит Вячеслав Бармин, первый заместитель президента–председателя правления Первого республиканского банка. — На такие счета с различным назначением поступают безналично средства со счетов юридических лиц. Возможно также зачисление средств от юридических лиц на карточные счета физических лиц и последующее снятие наличных по картам в банкоматах». Перечисленные операции не подлежат обязательному контролю и трактуются сегодня как сомнительные сделки. Ведь сами по себе такие операции не являются противозаконными, сомнительный характер они приобретают в зависимости от назначения платежа, сумм и частоты проведения, отмечает банкир.
Таким образом, основной неформальный признак «сомнительности» затребованной клиентом банковской операции — это фальшивость декларируемых целей. Например, поясняет вице-президент банка «Легион» Кирилл Парфенов, фирма регулярно снимает крупные суммы наличных на закупку сельхозпродукции. Этот кассовый символ, да пожалуй, еще покупка ценных бумаг (акций, векселей) является самым частым декларируемым обоснованием для снятия наличных. Операции на рынках ценных бумаг и сельхозсырья еще никто законом не запрещал, а банк — не регулятор, не налоговая инспекция и не правоохранительный орган, чтобы иметь право выяснять подлинный характер операции. Но информацию в Росфинмониторинг он предоставить обязан. А потом у банка на основании этой же информации еще и отзовут лицензию — за обналичку и отмывание преступных доходов во исполнение 115-го ФЗ.
Речь не идет о банках, которые участвуют в незаконных схемах сознательно. Они с открытыми глазами делают свой сомнительный бизнес и стремятся выжать из лицензии как можно больше, прежде чем в банк войдет временная администрация ЦБ РФ. Но всем прочим, добросовестным и законопослушным (насколько вообще можно быть добросовестным и законопослушным в российских реалиях), приходится думать, как обезопасить себя от сомнительных клиентов и их мутных операций.
Дайте справку с Луны
Как вода пробивает себе самый короткий путь из возможных, так и бизнес стремится к наиболее эффективному и наименее затратному пути решения любой проблемы. В данном случае банки вынуждены искать неформальные пути отказа клиенту, который вызывает опасения. Впрочем, неформальных способов «сплавить» подозрительную клиентуру достаточно, они активно обсуждаются на банковских форумах. Первый шаг — выяснить, легально ли существует фирма, претендующая на обслуживание в данном банке. Второй — оценить качество самой операции. И каждый шаг на этом пути подталкивает банк к превышению своих полномочий. Как сказала по этому поводу Ирина Мелкова, директор департамента банковских продуктов Глобэксбанка, «банк может проверить суть операции только по представленным платежным документам и договорам, на основании которых проводятся операции — в соответствии с законодательством и теми функциями, которые банк выполняет, например, как агент валютного контроля».
Иногда же, чтобы представить себе истинный характер операции, одних документов недостаточно. «Если фирма регулярно снимает деньги на закупку сельхозпродукции, я понимаю, что закупленного зерна хватит, чтобы заполнить целый элеватор, — говорит Кирилл Парфенов («Легион»), — и тогда я хочу посмотреть на это зерно. Если его нет в природе или компания не хочет показывать мне результаты своих закупок, у меня возникают сомнения. Клиент может сказать, что он как покупает, так и продает сельхозпродукцию. Но тогда на его счета должны поступать сопоставимые суммы, должны быть документы на эти сделки. Если клиент не предоставит их, то появится повод задуматься о том, как расстаться с таким потенциальным источником неприятностей».
Основной способ, который назвали все опрошенные банкиры, — это запретительные тарифы на некоторые типичные операции, к которым чаще всего возникают вопросы. Другой вопрос, насколько они «запретительные». Стоимость обналичивания средств выросла, это отмечают все наблюдатели. Но если такие операции все равно производятся, значит, для заказчиков сохраняется экономический смысл в их проведении. Просто банк зарабатывает на этом скользком поле больше, чем обычно.
Еще один способ — затребование различных справок от клиента. Принесите документы, мы их два месяца будем изучать, потребуем донести еще справок. А потом — еще. В конце концов, запросим справку, что компания не ведет бизнес на Луне. В итоге клиент сдастся и отправится искать обслуживания в другом месте.
Впрочем, обе стороны могут избежать потери времени и сил, если клиенту сделать деликатный намек. «Сотрудник банка может намекнуть клиенту, вызвавшему сомнения, что банк противодействует сомнительным операциям, — говорит Вячеслав Бармин (Первый республиканский банк). — Тогда высока вероятность, что человек и не будет осуществлять подозрительные операции через данный банк».
Профессиональное суждение: отказать!
Из сказанного нетрудно понять: банки поставлены в такие условия, что они вынуждены осуществлять «теневой» надзор за «теневыми» операциями. Законодатель и регулятор не давали кредитным организациям таких полномочий — осуществляя неформальные меры противодействия отмыванию и обналичке, банки несут репутационные и бизнес-риски, но риск потери лицензии и всего бизнеса еще выше. Поэтому банковское сообщество принялось искать выход из ситуации.
На сегодняшний день обсуждается несколько путей. В числе самых популярных — формализация «сомнительности» операций, принятие закона, в котором были бы прописаны полномочия банка или обязанности других субъектов, правоохранительных органов, регуляторов по борьбе с противоправными банковскими операциями и их заказчиками. Как сказала Ирина Мелкова (Глобэксбанк), «следует формализовать признаки сомнительных операций и предоставить банкам право не проводить такие операции на основании нормативных актов, чтобы в случае спорной ситуации с клиентом, можно было доказать в суде правомерность действий банка в отношении такой операции».
Вячеслав Бармин (Первый республиканский банк) считает, что инструментов защиты банка от проведения сомнительных операций на сегодняшний день существует критически мало. Но на его взгляд, дальнейшая формализация критериев операций и «плохих» клиентов не даст должного результата — они найдут новые лазейки, а кроме того, пострадают нормальные клиенты. «Идеальным решением проблемы стало бы принятие закона, дающего возможность банку отказывать клиенту в открытии счета или проведении операций без объяснения причин, — уверен В. Бармин. — Причем нужен такой закон, при котором клиент в дальнейшем не может оспорить в суде решение банка. Такая практика развита на Западе».
На первый взгляд немотивированный отказ в проведении операций и вообще в банковском обслуживании — мера более жесткая, чем оценка клиента по формальным критериям. И вряд ли можно усмотреть в немотивированном отказе попытку заботы о хорошем клиенте. Но Ассоциация российских банков (АРБ), которая готовит предложения по данному вопросу на парламентские слушания, придерживается мнения, что в существующей системе противодействия легализации, когда банки наказывают даже за проведение операций, не запрещенных законом, нет другого выхода, кроме как дать банкам право вообще отказывать в проведении операций без объяснения причин, равно как и право закрывать счета в одностороннем порядке. Как сообщил «БО» исполнительный вице-президент АРБ Андрей Емелин, силами Ассоциации подготовлен и готовится к обсуждению пакет законопроектов, в которых описывается возможность отказа клиенту в заключении договора, отказа в проведении операции и право на расторжение договора на основании профессионального суждения банкиров. Принятие этих законопроектов, считает А. Емелин, вопрос политической воли законодателей и правительства. В то же время гораздо более разумным решением и для банков, и для их клиентов стал бы переход от тотального контроля за всеми указанными в законе операциями — независимо от их подозрительности — к принятой на Западе системе контроля исключительно за подозрительными операциями. Это позволило бы банкам и правоохранительным органам сконцентрировать усилия и гораздо более эффективно противодействовать легализации преступных доходов и финансированию терроризма, не вынуждая банки прибегать к столь радикальным и нерыночным мерам, как закрытие счетов и расторжение договоров.
Третий путь
Следует отметить, что кроме решений «отказать клиенту на основании формальных критериев» и «отказать без объяснения причин» существует еще одна нестандартная позиция, которую специалист изложил для «БО» на условиях анонимности. Суть ее сводится к тому, что банки ни в каком случае не должны подменять собой правоохранительные органы, а ответственность за эффективную и целесообразную работу «противоотмывочного» механизма по-прежнему должны нести государственные службы.
Результаты этой работы по итогам прошлых лет всем известны: единичные случаи возбуждения уголовных дел на основании изучения материалов о нескольких миллионах банковских операций. Эксперты видят основную проблему в том, что у МВД, ФСБ, органов дознания, следствия и судов практически нет специалистов в области криминалистической экспертизы операций финансовых и фондовых рынков. Именно поэтому дела, связанные с финансовыми преступлениями, редко берутся в производство или вообще «разваливаются». Ведь все приемы и способы возможной «легализации» предусмотреть в логике программного обеспечения Росфинмониторинга невозможно, поскольку для участников возможного преступления не существует строгих инструкций и шаблонов. В то же время при профессиональном подходе через банки можно увидеть максимум рисков легализации, получить надежную доказательную базу в рамках расследования финансовых преступлений.
Сегодня в банках есть сотрудники и даже целые подразделения, которые обладают необходимой квалификацией и фактически являются уполномоченными лицами Росфинмониторинга, но, как любой сотрудник банка, они полностью зависят от работодателя. Идея, вызревшая, как ни странно, в недрах банковского сообщества, состоит в том, чтобы максимально повысить статус сотрудников, ответственных за внутренний контроль и борьбу с отмыванием денег, подчинить их напрямую ЦБ РФ и Росфинмониторингу. То есть, по сути, посадить в банк «засланного казачка» в должности не ниже зампреда — компетентного и независимого «казачка». Можно только предположить, каковы дальновидные замыслы банкиров: например, со временем, действуя грамотно и безупречно, превратить ответственных сотрудников в своих агентов влияния на политику регуляторов.
Справка БО
Виды операций, трактуемых банками как «сомнительные»
Систематическое снятие со счетов юридических лиц крупных сумм наличных, например, на хозяйственные расходы, закупку сельхозпродукции или ценных бумаг, особенно при высоком отношении объема снятых наличных средств к оборотам по их счетам.
Регулярные поступления от третьих лиц крупных сумм на счета физических лиц с последующим снятием этих средств либо в наличной форме, либо с их последующим переводом на счета третьих лиц.
Переводы денежных средств в офшорные зоны.
Операции по договорам касательно купли/продажи товаров без их ввоза на таможенную территорию РФ.
Операции, имеющие запутанный или необычный характер, свидетельствующие об отсутствии очевидного экономического смысла или очевидной законной цели.
Источник: по результатам опроса банков
Реплика
Банкиры обсуждают неформальные способы противодействия сомнительным операциям и клиентам
|21.09.2006 13:38| Banker:
Я не согласен, что у банка нет рычагов, позволяющих препятствовать обналичке со счетов своих клиентов. Можно препятствовать открытию счетов фирм-однодневок. Просто службе безопасности необходимо проверять приносимые клиентами юридические документы на открытие счета, связываться с владельцами копаний и задавать им вопрос: знают ли они, что на их имя открыта такая-то фирма? В принципе существуют три варианта ответов:
1. Владельцы фирмы легальны, сами открывают компанию.
2. Лица, указанные в качестве учредителей, не подозревают об этом (фирма открывается по утерянному паспорту или пр.).
3. Невозможно найти лиц, указанных учредителями (это могут быть просто бомжи, продавшие свои паспорта за бутылку водки).
При выявлении вариантов 2 и 3 надо просто отказывать в открытии счета. Мы так и поступаем. Аргумент о том, что это незаконно, конечно, верен. Но люди, пытающиеся открыть счета подставной фирме, вряд ли пойдут куда-то жаловаться. Поэтому отказывайте спокойно.
