Да простят меня банкиры, но речь пойдет о страховании. Вы можете, конечно, возмутиться или даже осерчать на автора, мол, разглагольствовать о страховании мог бы на сайтах страховщиков, а у банкиров и своих (сугубо банковских) проблем хватает. Ладно бы еще банки могли бы оказывать страховые услуги, а то ведь законодатель в статье 5 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» недвусмысленно установил, что кредитной организации запрещается заниматься страховой деятельностью. Какой смысл рассуждать о том, чего кредитным организациям все равно нельзя делать?
Тем не менее, автор считает, что страхование – в силу ряда причин – вполне достойный предмет для обсуждения и в банковском сообществе. Именно поэтому автор и осмелился вынести эту тему на профессиональный портал именно банковских работников.
А начнем мы как раз с запрета кредитным организациям заниматься страховой деятельностью.
Часть I . А не заняться ли нам страховыми операциями?
Вместо предисловия
Вопли, стенания, причитания и сетования по поводу отсутствия у кредитных организаций «длинных» денег давно уже стали притчей во языцех. Без них, дескать, и ипотечное кредитование несподручно «раскручивать», и стимулировать предложение на рынке недвижимости путем кредитования строительных организаций, поскольку строительство – процесс долгий, и финансировать другие долгосрочные инвестиционные проекты сложно. Действительно, нельзя не признать, что, обладая источниками «длинных» денег, банки могли бы решать многие свои задачи значительно проще, а, следовательно, и эффективнее. В связи с этим получение доступа к источникам «длинных» денег для кредитных организаций было бы очень желательно. Только вот как их получить - эти источники - в свои руки?
Странная складывается ситуация. Все ждут, что банки начнут выдавать ипотечные кредиты «налево и направо», чтобы удовлетворить в жилье любого и каждого. Мол, законодательную базу для развития ипотечного кредитования подготовили, теперь дело за коммерческими банками. А банки ипотечные кредиты выдают как-то вяло, без особого энтузиазма, предпочитая выдавать кредиты на покупку бытовой техники, хотя там и очень высокие риски, или же кредиты на приобретение автотранспорта. Причем мотивируется это в большинстве случаев именно отсутствием у банков «длинных» денег. Странность ситуации в том и состоит, что общество ожидает, что банки будут самыми активными игроками на рынке ипотечного кредитования, тогда как «длинные» деньги имеют тенденцию «поляризоваться» в пенсионных фондах, в паевых инвестиционных фондах, у страховщиков, но никак не в банковской системе.
Предполагается, что введение безотзывных вкладов внесет свою лепту в создание источников «длинных» денег для банков. Насколько оправдаются эти ожидания – жизнь покажет. Автору представляется, что по привлекательности безотзывный вклад будет уступать той же накопительной страховке.
Между прочим, проект федерального закона № 217157-4 «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (в части срочных договоров банковского вклада, не предусматривающих права вкладчика на досрочное изъятие) возвращен на доработку. В своем заключении Комитет Государственной Думы по кредитным организациям и финансовым рынкам отмечает, в частности, следующее (подчеркнуто автором):
«…предлагаемая в законопроекте редакция пункта 2 статьи 837 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что досрочный возврат, как срочного вклада, так и вклада, внесенного на иных условиях возврата, возможен с согласия банка. Тем самым законопроект, не устанавливая объективных критериев, при которых возможен досрочный возврат, фактически отдает решение вопроса о досрочном возврате на субъективное усмотрение одной из сторон договора (банку). Это, во-первых, не решает проблемы по удовлетворению интересов одних вкладчиков, в ущерб интересам других, во-вторых, создает ситуацию, при которой одна из сторон договора (банк) в одностороннем порядке может по своему усмотрению решать вопрос о реализации другой стороной права, предоставленного федеральным законом, что тем более недопустимо, поскольку договор банковского вклада, вкладчиком по которому является гражданин, независимо от вида вклада является публичным договором (пункт 2 статьи 834 и статья 426 Гражданского кодекса Российской Федерации)» .
Предположим, что законопроект доработали и установили объективные критерии, при которых возможен досрочный возврат. Спрашивается, что из себя будут представлять, так называемые, объективные критерии? Чтобы читателю стало ясно, в каком направлении размышлять, автор переформулирует вопрос и задаст его «в лоб». Не кажется ли читателю, что объективные критерии, при которых возможен досрочный возврат, будут представлять из себя не что иное, как критерии – ни много ни мало – страхового случая? И банк, также как и страховая организация, сможет отказать клиенту в досрочной выплате, если ситуация, в которой он предъявит требование о досрочном возврате, не будет соответствовать определенным критериям. (В настоящее время, как мы знаем, банк не вправе воспрепятствовать вкладчику в том, чтобы он мог снять свой вклад по первому требованию). Сейчас нельзя сказать, как определит эти критерии законодатель. Автор может только предположить по опыту досрочного расторжения срочных вкладов в нормальных (бескризисных) условиях, что это будут события, связанные со смертью, болезнью или другими несчастьями, такими, например, как пожар, то есть, большей частью, типичные страховые случаи в житейском понимании смысла этого термина.
Вам это может показаться дикостью – такое превращение (или извращение) правоотношения, вытекающего из договора банковского вклада, в правоотношение, возникающее из договора страхования. Тем не менее, немного ниже автор приводит текст первого пункта ст. 934 ГК РФ; попробуйте его прочитать, обращая внимание не на субъектный состав сторон и страховую терминологию, а имея в виду условия прохождения денежных потоков. Возможно, это будет несколько затруднительно, особенно, если Вы не знакомы со страхованием. Но мы к этому вопросу еще вернемся, только несколько позже.
Кстати, Вам никогда не приходила в голову мысль, почему, собственно говоря, кредитные организации «отлучены» от страховой деятельности? Вы можете предположить, что, мол, у банков своих рисков хоть отбавляй, не хватало еще чужие риски на себя принимать.
Позвольте не согласиться с данным аргументом. Кредитным организациям не запрещено принимать на себя риски по чужим операциям. Банк вполне может зарабатывать на этом, если займется факторингом. Тогда в чем же дело? Мы пока не берем в расчет ст. 5 закона «О банках и банковской деятельности», ибо это не закон всемирного тяготения, который нельзя изменить. Может, «в детстве слепые щенки, мы – волчата, сосали волчицу и всосали – нельзя за флажки»? А, может, рвануть за флажки-то? Разрешил же законодатель страховым организациям выдавать банковские гарантии. Почему бы нам не постраховать немножко?:-)
Чтобы у читателя не сложилось впечатление, что автор – «матерый шизик» или что у него «поехала крыша» по другой причине, а потому он начал нести «бред сивой кобылы», мне придется в этом месте прерваться и дать некоторые пояснения.
Разумеется, автор не собирается ратовать за возложение на кредитные организации обязанностей по страхованию огневых рисков, рисков падения летательных аппаратов или рисков, связанных с грузоперевозками. Безусловно, это «вотчина» страховых компаний. Это их хлеб, а хлеб – это святое, и никто его у них отбирать не собирается.
Просто дело в том, что, если «вспомнить старину», то выяснится одно любопытное обстоятельство. Оказывается, раздел V Устава Кредитного, содержащего Устав Государственных Сберегательных Касс, предписывал названным кредитным установлениям выполнение следующих страховых операций:
1) страхование капитала, уплачиваемого в случае смерти застрахованного;
2) страхование капитала, уплачиваемого при дожитии застрахованного до установленного при заключении страхового договора возраста или ранее в случае смерти его (смешанное страхование);
3) страхование капитала, уплачиваемого единовременно или в течение нескольких лет (стипендии), в случае дожития застрахованного малолетнего до условленного при заключении страхового договора возраста;
4) страхование пожизненных доходов (пенсии), немедленных или отсроченных, уплачиваемых при жизни определенного лица;
5) страхование пенсии на пережитие, уплачиваемой при жизни одного определенного лица в случае смерти другого.
Если Вы сравните приведенные выше операции с нормами современного страхового законодательства, то Вы увидите, что они во многом повторяют элементы договора личного страхования. Для удобства сравнения приведем здесь пункт 1 ст. 934 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ):
«Статья 934. Договор личного страхования
1. По договору личного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию), уплачиваемую другой стороной (страхователем), выплатить единовременно или выплачивать периодически обусловленную договором сумму (страховую сумму) в случае причинения вреда жизни или здоровью самого страхователя или другого названного в договоре гражданина (застрахованного лица), достижения им определенного возраста или наступления в его жизни иного предусмотренного договором события (страхового случая).
Право на получение страховой суммы принадлежит лицу, в пользу которого заключен договор» ,
а также фрагмент статьи 32.9 закона «Об организации страхового дела в Российской Федерации:
«Статья 32.9. Классификация видов страхования
1. В лицензии, выдаваемой страховщику, указываются предусмотренные классификацией следующие виды страхования:
1) страхование жизни на случай смерти, дожития до определенного возраста или срока либо наступления иного события;
2) пенсионное страхование:
3) страхование жизни с условием периодических страховых выплат (ренты, аннуитетов) и (или) с участием страхователя в инвестиционном доходе страховщика;
4) страхование от несчастных случаев и болезней;
5) медицинское страхование; …» .
Как видим, Государственные Сберегательные Кассы осуществляли операции страхования практически в рамках первых подпунктов пункта 1 статьи 32.9 «Классификация видов страхования».
Осуществление Государственными Сберегательными Кассами страховых операций, связанных с личным страхованием, – хотя в царской России для такого вида страхования применялся другой термин, – естественным образом порождает мысль: «Неужели нынешним коммерческим банкам было бы не под силу осуществление этих операций? Эти операции не требуют работы с имуществом, отличным от денежных средств. А уж с деньгами-то банки обращаться умеют. Возможность осуществления таких операций дала бы коммерческим банкам «в руки» источник «длинных» денег».
В связи с обсуждением вопроса о «длинных» деньгах, прежде чем мы обсудим более подробно возможности осуществления в современных условиях коммерческими банками страховых операций, которые были предусмотрены Уставом Кредитным, автор считает необходимым предложить вниманию читателя небольшой исторический очерк о порядке и правилах оказания названных страховых услуг.
1. О порядке и правилах оказания страховых услуг Государственными Сберегательными Кассами
1.1. Страхование доходов и капиталов
Страхование доходов и капиталов – именно таким было общее название страховых операций, о которых шла речь выше. Кто-то может усмотреть в таком названии определенное противоречие с действующим законодательством. Дескать, фактически речь идет об элементах личного страхования (жизни, например), а в названии фигурируют доходы и капиталы, которые гражданское законодательство относит к имуществу. Мы не будем здесь останавливаться на этом противоречии, поскольку в этом нет никакого смысла. Просто автор констатировал, что названные операции в Уставе Кредитном назвались именно так, а не иначе.
В качестве страховщика в договоре страхования доходов и капиталов, естественно, выступали Государственные Сберегательные Кассы. Другие участники рассматриваемого нами страхового правоотношения определялись традиционным для страхового законодательства образом.
Лицо, заключившее договор страхования со страховщиком и обязавшееся уплачивать по этому договору определенную сумму (страховую премию), именовалось страхователем.
Лицо, с обстоятельствами жизни которого связана уплата страховщиком застрахованной суммы, называлось застрахованным лицом.
Наконец, лицо, в пользу которого поступала застрахованная сумма, являлось выгодоприобретателем по страхованию.
В качестве страхователей могли выступать практически все лица (и физические, и юридические, как коммерческие, так и некоммерческие, а также и правительственные установления), не лишенные права вступать в договоры.
Предметом рассматриваемого страхового договора могло быть страхование как отдельного лица (отдельное страхование), так и совокупности всех или только части служащих или работников, равно как и членов их семей (совокупное страхование).
Внесение страховой премии осуществлялось или единовременно, или срочными платежами до наступления смерти застрахованного лица или другого указанного в договоре события или срока – это определялось полисными условиями. В случае просрочки взноса премии на нее начислялась пеня; прекращение взноса премий приводило к уменьшению застрахованного капитала или пенсии. Порядок и сроки внесения страховых премий, а также размер начисляемой на премии пени и основания для уменьшения застрахованного капитала или пенсии также устанавливались полисными условиями.
Необходимо отметить, что размер капитала, застрахованного на случай смерти или на дожитие одного лица, не мог превышать определенной суммы (в ту пору это было 5000 рублей), а размер пенсии, застрахованной на жизнь одного лица, не мог превышать 600 рублей в год. Вопросы соотношения покупательной способности по отношению к современным деньгам мы здесь обсуждать не будем.
Названные суммы носили предельный характер, т.е. не смотря на то, что на жизнь одного и того же лица могло быть заключено несколько страхований капиталов или пенсий по одному и тому же или по разным страховым планам, тем не менее, общий размер не мог превышать, указанных в предыдущем абзаце размеров.
Страхование капитала на случай смерти и смешанное могли быть соединяемы со страхованием на дожитие или со страхованием пенсии, причем указанные выше пределы страхуемых капиталов и пенсий соблюдаются для каждого из этих видов страхований в отдельности.
При соединении страхования капитала на дожитие со страхованием пенсии, точно также как и страхования капитала на случай смерти со страхованием пенсий на пережитие, страхуемый капитал вместе с капитализированной стоимостью страхуемой пенсии не должен был превышать суммы в 5000 рублей.
Причина приведенных ограничений понятна – она того же порядка, что и ограничения сумм, страхуемых в современной системе страхования вкладов. Дело в том, что в дореволюционной России государство принимало на себя ответственность по обязательствам, возникающим из операций по страхованию доходов и капиталов.
Наименьшие размеры капитала или пенсии, которые могли быть застрахованы, а также минимальный размер страховой премии – все это определялось полисными условиями.
Еще один интересный момент. Договора страхования на случай смерти и смешанные, а также страхование пенсий на пережитие, заключались не иначе как, с отсрочкой уплаты застрахованных сумм. (Следующие несколько абзацев чрезвычайно важны для последующего обсуждения, поэтому просьба к читателю обратить на них особенное внимание).
Так, если застрахованный капитал не превышал три тысячи рублей, то он полностью уплачивался при наступлении смерти застрахованного лица по истечении пяти лет со дня заключения страхового договора. В случае же смерти этого лица ранее указанного срока, возмещались только внесенные страховые премии, за вычетом их них расходов по ведению страховой операции. Подробнее о расходах, связанных с ведением страховой операции, мы остановимся чуть ниже. Вместо возвращения внесенных премий, выгодоприобретателю по страхованию выдаются по его требованию: половина застрахованного капитала, если смерть застрахованного лица наступила в течение четвертого года по заключении договора страхования, или три четверти того же капитала, если смерть указанного лица наступила в течение пятого года с момента заключения упомянутого договора.
При страховании пенсий на пережитие в размере не свыше трехсот рублей в год, обусловленная страховым договором пенсия назначалась полностью при наступлении смерти застрахованного лица по истечении пяти лет со дня заключения договора. Если же смерть этого лица наступала ранее указанного срока, выдавались только внесенные страховые премии, за вычетом из них расходов по ведению страховой операции. Вместо возвращения внесенных премий, выгодоприобретателю по страхованию могли назначаться по его требованию: половина застрахованной пенсии, если смерть застрахованного лица наступила в течение четвертого года после заключения договора страхования, или три четверти той же пенсии, если смерть указанного лица наступила в течение пятого года со дня заключения договора страхования.
Если же застрахованный капитал превышал три тысячи рублей, а застрахованная пенсия на пережитие – триста рублей, то сроки, названные в двух предшествующих абзацах, увеличивались на два года.
Уплата застрахованного капитала, а также назначение застрахованной пенсии при наступлении срока или события, которыми по договору страхования обусловлено право на получение застрахованного капитала или пенсии, производилась страховщиком не позже установленных полисными условиями сроков, исчисляемых со дня представления выгодоприобретателем по страхованию указанных в тех же условиях документов.
Естественно, что застрахованная на случай смерти или по смешанному страхованию сумма, а также пенсия на пережитие, подлежащая выдаче после смерти застрахованного другому лицу, не уплачивалась, если смерть имела место в результате умышленного действия выгодоприобретателя. Аналогичную норму мы встречаем в ст. 963 ныне действующего ГК РФ.
Если в течение десяти лет со дня наступления срока или события, которыми по договору страхования обусловлено право на получение капитала, или со дня назначения пенсии, или же со дня ее последней выдачи, причитающиеся к выдаче суммы не были востребованы, право на получение застрахованного капитала или пенсии прекращалось. В указанных случаях застрахованный капитал или стоимость застрахованной пенсии со всеми не востребованными по ней выдачами обращались в прибыли по страховой операции.
Тем не менее, автор считает, что страхование – в силу ряда причин – вполне достойный предмет для обсуждения и в банковском сообществе. Именно поэтому автор и осмелился вынести эту тему на профессиональный портал именно банковских работников.
А начнем мы как раз с запрета кредитным организациям заниматься страховой деятельностью.
Часть I . А не заняться ли нам страховыми операциями?
Вместо предисловия
Вопли, стенания, причитания и сетования по поводу отсутствия у кредитных организаций «длинных» денег давно уже стали притчей во языцех. Без них, дескать, и ипотечное кредитование несподручно «раскручивать», и стимулировать предложение на рынке недвижимости путем кредитования строительных организаций, поскольку строительство – процесс долгий, и финансировать другие долгосрочные инвестиционные проекты сложно. Действительно, нельзя не признать, что, обладая источниками «длинных» денег, банки могли бы решать многие свои задачи значительно проще, а, следовательно, и эффективнее. В связи с этим получение доступа к источникам «длинных» денег для кредитных организаций было бы очень желательно. Только вот как их получить - эти источники - в свои руки?
Странная складывается ситуация. Все ждут, что банки начнут выдавать ипотечные кредиты «налево и направо», чтобы удовлетворить в жилье любого и каждого. Мол, законодательную базу для развития ипотечного кредитования подготовили, теперь дело за коммерческими банками. А банки ипотечные кредиты выдают как-то вяло, без особого энтузиазма, предпочитая выдавать кредиты на покупку бытовой техники, хотя там и очень высокие риски, или же кредиты на приобретение автотранспорта. Причем мотивируется это в большинстве случаев именно отсутствием у банков «длинных» денег. Странность ситуации в том и состоит, что общество ожидает, что банки будут самыми активными игроками на рынке ипотечного кредитования, тогда как «длинные» деньги имеют тенденцию «поляризоваться» в пенсионных фондах, в паевых инвестиционных фондах, у страховщиков, но никак не в банковской системе.
Предполагается, что введение безотзывных вкладов внесет свою лепту в создание источников «длинных» денег для банков. Насколько оправдаются эти ожидания – жизнь покажет. Автору представляется, что по привлекательности безотзывный вклад будет уступать той же накопительной страховке.
Между прочим, проект федерального закона № 217157-4 «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (в части срочных договоров банковского вклада, не предусматривающих права вкладчика на досрочное изъятие) возвращен на доработку. В своем заключении Комитет Государственной Думы по кредитным организациям и финансовым рынкам отмечает, в частности, следующее (подчеркнуто автором):
«…предлагаемая в законопроекте редакция пункта 2 статьи 837 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что досрочный возврат, как срочного вклада, так и вклада, внесенного на иных условиях возврата, возможен с согласия банка. Тем самым законопроект, не устанавливая объективных критериев, при которых возможен досрочный возврат, фактически отдает решение вопроса о досрочном возврате на субъективное усмотрение одной из сторон договора (банку). Это, во-первых, не решает проблемы по удовлетворению интересов одних вкладчиков, в ущерб интересам других, во-вторых, создает ситуацию, при которой одна из сторон договора (банк) в одностороннем порядке может по своему усмотрению решать вопрос о реализации другой стороной права, предоставленного федеральным законом, что тем более недопустимо, поскольку договор банковского вклада, вкладчиком по которому является гражданин, независимо от вида вклада является публичным договором (пункт 2 статьи 834 и статья 426 Гражданского кодекса Российской Федерации)» .
Предположим, что законопроект доработали и установили объективные критерии, при которых возможен досрочный возврат. Спрашивается, что из себя будут представлять, так называемые, объективные критерии? Чтобы читателю стало ясно, в каком направлении размышлять, автор переформулирует вопрос и задаст его «в лоб». Не кажется ли читателю, что объективные критерии, при которых возможен досрочный возврат, будут представлять из себя не что иное, как критерии – ни много ни мало – страхового случая? И банк, также как и страховая организация, сможет отказать клиенту в досрочной выплате, если ситуация, в которой он предъявит требование о досрочном возврате, не будет соответствовать определенным критериям. (В настоящее время, как мы знаем, банк не вправе воспрепятствовать вкладчику в том, чтобы он мог снять свой вклад по первому требованию). Сейчас нельзя сказать, как определит эти критерии законодатель. Автор может только предположить по опыту досрочного расторжения срочных вкладов в нормальных (бескризисных) условиях, что это будут события, связанные со смертью, болезнью или другими несчастьями, такими, например, как пожар, то есть, большей частью, типичные страховые случаи в житейском понимании смысла этого термина.
Вам это может показаться дикостью – такое превращение (или извращение) правоотношения, вытекающего из договора банковского вклада, в правоотношение, возникающее из договора страхования. Тем не менее, немного ниже автор приводит текст первого пункта ст. 934 ГК РФ; попробуйте его прочитать, обращая внимание не на субъектный состав сторон и страховую терминологию, а имея в виду условия прохождения денежных потоков. Возможно, это будет несколько затруднительно, особенно, если Вы не знакомы со страхованием. Но мы к этому вопросу еще вернемся, только несколько позже.
Кстати, Вам никогда не приходила в голову мысль, почему, собственно говоря, кредитные организации «отлучены» от страховой деятельности? Вы можете предположить, что, мол, у банков своих рисков хоть отбавляй, не хватало еще чужие риски на себя принимать.
Позвольте не согласиться с данным аргументом. Кредитным организациям не запрещено принимать на себя риски по чужим операциям. Банк вполне может зарабатывать на этом, если займется факторингом. Тогда в чем же дело? Мы пока не берем в расчет ст. 5 закона «О банках и банковской деятельности», ибо это не закон всемирного тяготения, который нельзя изменить. Может, «в детстве слепые щенки, мы – волчата, сосали волчицу и всосали – нельзя за флажки»? А, может, рвануть за флажки-то? Разрешил же законодатель страховым организациям выдавать банковские гарантии. Почему бы нам не постраховать немножко?:-)
Чтобы у читателя не сложилось впечатление, что автор – «матерый шизик» или что у него «поехала крыша» по другой причине, а потому он начал нести «бред сивой кобылы», мне придется в этом месте прерваться и дать некоторые пояснения.
Разумеется, автор не собирается ратовать за возложение на кредитные организации обязанностей по страхованию огневых рисков, рисков падения летательных аппаратов или рисков, связанных с грузоперевозками. Безусловно, это «вотчина» страховых компаний. Это их хлеб, а хлеб – это святое, и никто его у них отбирать не собирается.
Просто дело в том, что, если «вспомнить старину», то выяснится одно любопытное обстоятельство. Оказывается, раздел V Устава Кредитного, содержащего Устав Государственных Сберегательных Касс, предписывал названным кредитным установлениям выполнение следующих страховых операций:
1) страхование капитала, уплачиваемого в случае смерти застрахованного;
2) страхование капитала, уплачиваемого при дожитии застрахованного до установленного при заключении страхового договора возраста или ранее в случае смерти его (смешанное страхование);
3) страхование капитала, уплачиваемого единовременно или в течение нескольких лет (стипендии), в случае дожития застрахованного малолетнего до условленного при заключении страхового договора возраста;
4) страхование пожизненных доходов (пенсии), немедленных или отсроченных, уплачиваемых при жизни определенного лица;
5) страхование пенсии на пережитие, уплачиваемой при жизни одного определенного лица в случае смерти другого.
Если Вы сравните приведенные выше операции с нормами современного страхового законодательства, то Вы увидите, что они во многом повторяют элементы договора личного страхования. Для удобства сравнения приведем здесь пункт 1 ст. 934 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ):
«Статья 934. Договор личного страхования
1. По договору личного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию), уплачиваемую другой стороной (страхователем), выплатить единовременно или выплачивать периодически обусловленную договором сумму (страховую сумму) в случае причинения вреда жизни или здоровью самого страхователя или другого названного в договоре гражданина (застрахованного лица), достижения им определенного возраста или наступления в его жизни иного предусмотренного договором события (страхового случая).
Право на получение страховой суммы принадлежит лицу, в пользу которого заключен договор» ,
а также фрагмент статьи 32.9 закона «Об организации страхового дела в Российской Федерации:
«Статья 32.9. Классификация видов страхования
1. В лицензии, выдаваемой страховщику, указываются предусмотренные классификацией следующие виды страхования:
1) страхование жизни на случай смерти, дожития до определенного возраста или срока либо наступления иного события;
2) пенсионное страхование:
3) страхование жизни с условием периодических страховых выплат (ренты, аннуитетов) и (или) с участием страхователя в инвестиционном доходе страховщика;
4) страхование от несчастных случаев и болезней;
5) медицинское страхование; …» .
Как видим, Государственные Сберегательные Кассы осуществляли операции страхования практически в рамках первых подпунктов пункта 1 статьи 32.9 «Классификация видов страхования».
Осуществление Государственными Сберегательными Кассами страховых операций, связанных с личным страхованием, – хотя в царской России для такого вида страхования применялся другой термин, – естественным образом порождает мысль: «Неужели нынешним коммерческим банкам было бы не под силу осуществление этих операций? Эти операции не требуют работы с имуществом, отличным от денежных средств. А уж с деньгами-то банки обращаться умеют. Возможность осуществления таких операций дала бы коммерческим банкам «в руки» источник «длинных» денег».
В связи с обсуждением вопроса о «длинных» деньгах, прежде чем мы обсудим более подробно возможности осуществления в современных условиях коммерческими банками страховых операций, которые были предусмотрены Уставом Кредитным, автор считает необходимым предложить вниманию читателя небольшой исторический очерк о порядке и правилах оказания названных страховых услуг.
1. О порядке и правилах оказания страховых услуг Государственными Сберегательными Кассами
1.1. Страхование доходов и капиталов
Страхование доходов и капиталов – именно таким было общее название страховых операций, о которых шла речь выше. Кто-то может усмотреть в таком названии определенное противоречие с действующим законодательством. Дескать, фактически речь идет об элементах личного страхования (жизни, например), а в названии фигурируют доходы и капиталы, которые гражданское законодательство относит к имуществу. Мы не будем здесь останавливаться на этом противоречии, поскольку в этом нет никакого смысла. Просто автор констатировал, что названные операции в Уставе Кредитном назвались именно так, а не иначе.
В качестве страховщика в договоре страхования доходов и капиталов, естественно, выступали Государственные Сберегательные Кассы. Другие участники рассматриваемого нами страхового правоотношения определялись традиционным для страхового законодательства образом.
Лицо, заключившее договор страхования со страховщиком и обязавшееся уплачивать по этому договору определенную сумму (страховую премию), именовалось страхователем.
Лицо, с обстоятельствами жизни которого связана уплата страховщиком застрахованной суммы, называлось застрахованным лицом.
Наконец, лицо, в пользу которого поступала застрахованная сумма, являлось выгодоприобретателем по страхованию.
В качестве страхователей могли выступать практически все лица (и физические, и юридические, как коммерческие, так и некоммерческие, а также и правительственные установления), не лишенные права вступать в договоры.
Предметом рассматриваемого страхового договора могло быть страхование как отдельного лица (отдельное страхование), так и совокупности всех или только части служащих или работников, равно как и членов их семей (совокупное страхование).
Внесение страховой премии осуществлялось или единовременно, или срочными платежами до наступления смерти застрахованного лица или другого указанного в договоре события или срока – это определялось полисными условиями. В случае просрочки взноса премии на нее начислялась пеня; прекращение взноса премий приводило к уменьшению застрахованного капитала или пенсии. Порядок и сроки внесения страховых премий, а также размер начисляемой на премии пени и основания для уменьшения застрахованного капитала или пенсии также устанавливались полисными условиями.
Необходимо отметить, что размер капитала, застрахованного на случай смерти или на дожитие одного лица, не мог превышать определенной суммы (в ту пору это было 5000 рублей), а размер пенсии, застрахованной на жизнь одного лица, не мог превышать 600 рублей в год. Вопросы соотношения покупательной способности по отношению к современным деньгам мы здесь обсуждать не будем.
Названные суммы носили предельный характер, т.е. не смотря на то, что на жизнь одного и того же лица могло быть заключено несколько страхований капиталов или пенсий по одному и тому же или по разным страховым планам, тем не менее, общий размер не мог превышать, указанных в предыдущем абзаце размеров.
Страхование капитала на случай смерти и смешанное могли быть соединяемы со страхованием на дожитие или со страхованием пенсии, причем указанные выше пределы страхуемых капиталов и пенсий соблюдаются для каждого из этих видов страхований в отдельности.
При соединении страхования капитала на дожитие со страхованием пенсии, точно также как и страхования капитала на случай смерти со страхованием пенсий на пережитие, страхуемый капитал вместе с капитализированной стоимостью страхуемой пенсии не должен был превышать суммы в 5000 рублей.
Причина приведенных ограничений понятна – она того же порядка, что и ограничения сумм, страхуемых в современной системе страхования вкладов. Дело в том, что в дореволюционной России государство принимало на себя ответственность по обязательствам, возникающим из операций по страхованию доходов и капиталов.
Наименьшие размеры капитала или пенсии, которые могли быть застрахованы, а также минимальный размер страховой премии – все это определялось полисными условиями.
Еще один интересный момент. Договора страхования на случай смерти и смешанные, а также страхование пенсий на пережитие, заключались не иначе как, с отсрочкой уплаты застрахованных сумм. (Следующие несколько абзацев чрезвычайно важны для последующего обсуждения, поэтому просьба к читателю обратить на них особенное внимание).
Так, если застрахованный капитал не превышал три тысячи рублей, то он полностью уплачивался при наступлении смерти застрахованного лица по истечении пяти лет со дня заключения страхового договора. В случае же смерти этого лица ранее указанного срока, возмещались только внесенные страховые премии, за вычетом их них расходов по ведению страховой операции. Подробнее о расходах, связанных с ведением страховой операции, мы остановимся чуть ниже. Вместо возвращения внесенных премий, выгодоприобретателю по страхованию выдаются по его требованию: половина застрахованного капитала, если смерть застрахованного лица наступила в течение четвертого года по заключении договора страхования, или три четверти того же капитала, если смерть указанного лица наступила в течение пятого года с момента заключения упомянутого договора.
При страховании пенсий на пережитие в размере не свыше трехсот рублей в год, обусловленная страховым договором пенсия назначалась полностью при наступлении смерти застрахованного лица по истечении пяти лет со дня заключения договора. Если же смерть этого лица наступала ранее указанного срока, выдавались только внесенные страховые премии, за вычетом из них расходов по ведению страховой операции. Вместо возвращения внесенных премий, выгодоприобретателю по страхованию могли назначаться по его требованию: половина застрахованной пенсии, если смерть застрахованного лица наступила в течение четвертого года после заключения договора страхования, или три четверти той же пенсии, если смерть указанного лица наступила в течение пятого года со дня заключения договора страхования.
Если же застрахованный капитал превышал три тысячи рублей, а застрахованная пенсия на пережитие – триста рублей, то сроки, названные в двух предшествующих абзацах, увеличивались на два года.
Уплата застрахованного капитала, а также назначение застрахованной пенсии при наступлении срока или события, которыми по договору страхования обусловлено право на получение застрахованного капитала или пенсии, производилась страховщиком не позже установленных полисными условиями сроков, исчисляемых со дня представления выгодоприобретателем по страхованию указанных в тех же условиях документов.
Естественно, что застрахованная на случай смерти или по смешанному страхованию сумма, а также пенсия на пережитие, подлежащая выдаче после смерти застрахованного другому лицу, не уплачивалась, если смерть имела место в результате умышленного действия выгодоприобретателя. Аналогичную норму мы встречаем в ст. 963 ныне действующего ГК РФ.
Если в течение десяти лет со дня наступления срока или события, которыми по договору страхования обусловлено право на получение капитала, или со дня назначения пенсии, или же со дня ее последней выдачи, причитающиеся к выдаче суммы не были востребованы, право на получение застрахованного капитала или пенсии прекращалось. В указанных случаях застрахованный капитал или стоимость застрахованной пенсии со всеми не востребованными по ней выдачами обращались в прибыли по страховой операции.
