В книге общим объемом почти в полторы тысячи страниц собраны уникальные свидетельства людей, стоявших у истоков современного российского капитализма.
Сергей Дубинин с новой купюрой без «лишних» нулей
Андрей Козлов, в 1990-1991 гг. начальник отдела методологии фондовых операций Управления ценных бумаг Госбанка СССР
О создании фондовой биржи
Первые торги на МЦФБ (Московской центральной фондовой бирже) проходили в конце 1990 г. во Дворце культуры электролампового завода. До сих пор перед глазами эта картина. Покатый зрительный зал, из которого вынесли кресла. Сцена, на которой стоят столы президиума, покрытые красной материей. За трибуной стоит старичок. На вопрос «Где его взяли?», мне ответили, что нашли на ломбардном аукционе - он знает, как молотком работать. В зале стояла вольная толпа брокеров. Председатель президиума зачитывал по бумажке: «На торги выставляется лот из 20 акций..!» И дальше следовало название какого-то прибалтийского предприятия. Считалось, что его месторасположение доказывало надежность. За ним шел вагон с женскими колготками. Когда кто-то выигрывал торг, его посылали к задней стенке, где девочка за компьютером распечатывала ему договор. Как расплачиваться, стороны решали самостоятельно. Так проходили первые торги в России фондовыми ценностями.
Виктор Халанский, в 1988-1990 гг. заместитель председателя Промстройбанка СССР
О коммунисте Виноградове
Интересный случай был с Инкомбанком. Однажды я узнал, что у меня на Тверском бульваре, 13, на 4 этаже, где размещалось Управление кредита Машкомплекса СССР, в пятницу, в 19 часов, после работы, было проведено учредительное собрание коммерческого банка. Организатором был мой сотрудник экономист Владимир Викторович Виноградов. В понедельник мы с секретарем парторганизации Валерием Мишиным сидим и размышляем, как коммунист Виноградов позволил себе, не посоветовавшись, провести такую диверсию. С Владимиром Викторовичем у меня были нормальные отношения, я даже хотел его сделать главным экономистом, но «дамы» из Управления воспротивились. До получения постоянной квартиры я даже жил с ним в одном доме Промстройбанка в Ясенево. Вместе с большим количеством тараканов.
Виноградов в понедельник на работу не является. Это нас еще сильнее задело. Мы прогульщику и предложили выбор: либо строгий партийный выговор с занесением в учетную карточку (хуже только исключение из партии), либо увольнение по собственному желанию. В 1988 г. Владимиру Викторовичу увольнение показалось меньшим злом.
Хотя потом у меня с Виноградовым были нормальные отношения. Я ему помогал в развитии банковского бизнеса в Ленинграде.
Александр Вихров, в 1997-2000 гг. заместитель директора Департамента общественных связей ЦБ РФ
О деноминации
Как известно, первым о грядущей деноминации сказал Ельцин в своем радиообращении. Предысторию этого радиообращения я знаю по рассказам старожилов Центробанка. Вроде как собирался председатель Центрального банка Сергей Константинович Дубинин на доклад к Президенту и спрашивал у соратников, чем таким дедушку позабавить. А Арнольд Васильевич Войлуков - его первый заместитель - предложил захватить с собой да показать эскизы купюр нового образца. К самой деноминации в Банке России готовились уже давно, но все это делалось в строжайшем секрете. Как выяснилось, о работе Центробанка над денежной реформой не знали даже в Международном валютном фонде.
4 августа 1997 года Борис Ельцин отменил инфляцию
Нечего и говорить, что Борису Николаевичу, любящему неожиданные эффекты, идея деноминации понравилась сразу: «Дело хорошее. Вот в понедельник по радио я об этом и скажу»
В ЦБ не ожидали такого стремительного развития событий. Радиообращение состоялось 4 августа в 12 часов дня.
«Сегодня, - сказал Ельцин, принято решение, которое коснется каждого из нас. С 1 января 1998 г. в России произойдет деноминация рубля в тысячу раз, с денежных знаков исчезнут три лишних нуля...»
Пока Президент рассказывал о механизме будущей реформы, все было правильно и гладко. Но вот дальше в его речи была фраза, авторство которой явно принадлежит политикам, а не профессионалам с Неглинной. «Этим мы сегодня заявляем - инфляции больше не будет. С ней покончено. Новые нули на наших купюрах больше не появятся никогда».
Инфляции больше не будет? Это наш Президент слишком круто взял! А главное - экономическим законам вопреки.
Александр Григорьев, в 1997-1999 гг. президент Межкомбанка
О дефолте и крахе Межкомбанка
В 1998 г. государство показало свой непрофессионализм в макроэкономике. Кто бы и что ни говорил, но реальная причина системного кризиса российской экономики лежала даже не в ценах на нефть, а в непрофессионализме команды управленцев. Межкомбанк был великолепным проектом. Лишь по вине правительства в итоге он оказался неудачным.
У нас тогда ГКО было почти на 7 трлн. неденоминированных рублей, мы занимали 6-е место по объему портфеля госбумаг. Межкомбанк вышел из ГКО, у него 17 августа осталось облигаций лишь на 140 млрд. руб., освободившиеся средства вложили в еврооблигации.
То, что власти объявят еще и мораторий на обслуживание внешнего долга, я в страшном сне не мог предположить. У нас было западного финансирования на $350 млн., и в каждом соглашении был пункт о кроссдефолте (то есть праве требования кредитором досрочного погашения кредита в случае объявления государством моратория на внешние платежи).
17 августа 1998 г. было сделано совместное заявление ЦБ и правительства о замораживании ГКО, выплат по внешнему долгу и об отмене валютного коридора. Я, обычно жесткий и энергичный, неделю прийти в себя не мог, не спал вообще. Потом взял себя в руки, и 24 августа мы приступили к подготовке реструктуризации.
24 июня 1999 г. мы подписали реструктуризационное соглашение о вхождении банков-кредиторов в число акционеров. При этом у нас неурегулированных долгов на этот момент уже не было. Я позвонил Виктору Владимировичу Геращенко, он меня поздравил. А через шесть дней у меня вечером раздался звонок: «Саш, завтра мы у вас отзываем лицензию».
А причина была вот в чем. В июне 1999 г. появился знаменитый стабилизационный кредит МВФ. МВФ и Всемирный банк включили тогда в соглашение специальный пункт об обязательном отзыве лицензий и банкротстве ряда российских банков. И Межкомбанк в группе с этими банками стал дежурной жертвой. Мы в ЦБ на Неглинке возмущались: «Что вы делаете!!?? «Межком» имел все шансы на выживание»: А потом мне попалась переписка чиновников МВФ, которые ухмылялись, как они хорошо надавили на ЦБ и расчистили поле. Межкомбанк был выбран просто потому, что он был независимым. Это был персональный выбор чиновников ЦБ и правительства.
Владимир Полеванов, в 1994-1995 гг. заместитель председателя Правительства РФ, председатель Госкомимущества России
О приватизации
Мне понравился иронический образ, который употребил депутат Госдумы Владимир Лисичкин. Чтобы лучше понять весь масштаб ограбления страны, он предложил ввести новую условную валютную единицу «клюху», равную $25 млн. Что такое «клюха»? Это клюшка российского хоккеиста Павла Буре. А $25 млн. сумма, за которую его купил канадский хоккейный клуб, да и то временно, сроком на пять лет. По-моему, остроумно. Во всяком случае, если оценивать в «клюхах» фокусы Чубайса и его компании, картина получается наглядная и удручающая.
Владимир Полеванов называл приватизацию не иначе как грабительской
Новороссийский морской порт продан за $22,484 млн. , т. е. за 0,89 клюшки хоккеиста. «Внуковские авиалинии» - за $21 млн., или 0,84 клюхи. Завод «Красное Сормово» оценен также в 0,84 клюхи. Северное морское пароходство - всего в 0,12 клюхи. Такая же часть клюшки Павла Буре уравновесила своей стоимостью весь Мурманский траловый флот. Совершенно согласен с Лисичкиным, который недоумевает: какому нормальному человеку может прийти в голову мысль оценить Новороссийский порт - единственные ворота России на Черном море - аж в 0,89 клюшки хоккеиста?
Петр Авен, в 1992 г. министр внешних экономических связей
О команде Гайдара
Еще одна наша иллюзия: что Россия - это особая страна. Экономически все страны в равной степени особые: С точки зрения экономиста если экономика это наука со своими законами, - все страны в плане стабилизации о-ди-на-ко-вы.
Мы подошли к последнему и совершенно порочному традиционному обвинению команды Гайдара: к обвинению в экспериментаторстве. Эксперимент ставит тот, кто не имеет достаточного опыта. Врач отличается от неуча тем, что он знает, как было в других случаях, и дает больному только те советы, которые на ком-то опробовались. Поэтому мы в минимальной степени экспериментаторы. Мы пытаемся делать то, что все уже делали.
Мы стабилизируем так, как стабилизировали поляки, как стабилизировали евреи в Израиле - за полгода, в 1985 г., как делалось в Аргентине... Мы пытаемся весь их опыт учитывать...
И чтобы закончить с этой темой - что такое команда Гайдара, я бы хотел сказать только одно. Так получилось, что именно эта команда из первого поколения наших экономистов, которое читает на английском языке. Ну, так получилось. Мало кто читал Фридмана в этой стране. Мало кто читал Оуэна. По приватизации - ну хоть кто-нибудь прочел бы Коуза, который получил за это Нобелевскую премию. А Самуэльсона читали на уровне учебника для первого года...
Егор Гайдар чуть ли не единственный в стране, кто хорошо знает опыт стабилизации в Латинской Америке. Гайдар читает на испанском, кроме английского. Андрей Нечаев говорит еще и по-немецки. Сергей Васильев - по-сербски. Ну и так далее. Поэтому слово «эксперимент» оно абсолютно не наше.
Борис Федоров, в 1992-1994 гг. вице-премьер Правительства РФ
О Викторе Геращенко
Я всегда относился и буду относиться к В. Геращенко с уважением как к опытному сотруднику Внешторгбанка СССР, совзагранбанков и советскому коммерческому банкиру...
Однако он никогда не был и не стал настоящим центральным банкиром, который всегда и везде, прежде всего, экономист. Назначение его в Центробанк было трагической и, возможно, самой большой ошибкой Е. Гайдара.
Борис Федоров гордился тем, что «выдавил» из Геращенко все, что нужно для реформ
Его предшественник Г. Матюхин тоже был не «подарок» (тяжелый характер и недостаточный банковский опыт). Однако он был гораздо более прогрессивным и рыночно ориентированным человеком...
В первые недели своей работы в самом начале 1993 г. я старался установить с В. Геращенко нормальные рабочие отношения: Однако сразу между нами возникли противоречия, которые не позволили сотрудничеству наладиться. Возьмем два конкретных примера - повышение процентных ставок и кредиты странам СНГ. Я не знаю, о чем думало наше правительство в 1992 г., но, придя в Минфин, я ужаснулся, увидев, что процентные ставки в Сбербанке и Центральном банке составляют 80% годовых, а инфляция - сотни процентов. Как могла в этих условиях нормально существовать банковская система? Как могли расти сбережения? Вкладчики банков продолжали терять деньги, а правительство спокойно наблюдало это. Безумие с экономической точки зрения!
Я немедленно приступил к переговорам о новой процентной политике со Сбербанком. Надо повышать процентные ставки. Но его руководство начало ссылаться на Центробанк, а Центробанк ничего не хотел делать! Я «давлю» на них все больше и больше. Тогда придумывается оригинальный аргумент: Минфин должен Сбербанку и Центробанку с союзных времен такие-то суммы - отдадите, тогда мы что-нибудь сделаем!.. Я никогда не забуду совещание у меня в кабинете на Старой площади, на которое В. Геращенко, лежавший тогда в больнице, прислал своего заместителя Т. Парамонову. Эта ныне всем известная женщина двигалась на нас, как мощный танк с пуленепробиваемой броней, и сопротивлялась как могла. Тогда я ей сказал, что она из кабинета не уйдет, пока между нами не будет достигнута договоренность и вопрос не будет радикально решен.
Она яростно спорила, созванивалась по телефону с В. Геращенко и несколько часов сидела с Б. Златкис и другими специалистами у меня в кабинете. В конце концов, вопрос решили, и мы начали понемногу возвращать долги Сбербанку, а Центробанк и Сбербанк начали повышение процентных ставок, которые к осени стали положительными (выше инфляции). На мой взгляд, это было выдающееся экономическое достижение для того времени...
Вместе с тем, я горд, что нам в 1993 г. удалось «выдавить» из В. Геращенко почти все, что требовалось для реформы... В конце концов, Банк России принял решение с 1 января 1994 г. отказаться от государственной политики долларизации. Со времен сталинского «Торгсина» эта была любимая идея совковых экономистов для мобилизации валюты, и расстаться с ней им было крайне тяжело. Однако я не держу зла на В. Геращенко и с удовольствием пожимаю ему руку при встрече.
Вячеслав Захаров, в 1987-1992 гг. заместитель председателя правления Госбанка
О Владимире Рассказове
Началом конца Матюхина стало назначение его заместителем Рассказова. Он был, если я правильно помню, преподавателем судостроительного института, но в банковском деле проявил колоссальную разрушительную силу. Не будучи убежденным коммунистом, а может быть, и коммунистом вообще, он действовал вполне в коммунистическом духе: до основанья все разрушить, а затем... Но на «затем» у него ни знания, ни умения не хватало.
Владимира Рассказова не раз приговаривали к физическому уничтожению
Владимир Петрович Рассказов был избран народным депутатом и в Верховном Совете первого созыва занимался банковскими делами, несмотря на полное незнание их. Видимо, поэтому и был назначен заместителем Матюхина. Один из законов управления гласит, что у слабого руководителя могут быть только слабые заместители.
Мне довелось довольно близко познакомиться с Рассказовым во время командировки в Лондон, где мы дней десять жили в одной гостинице и общались каждый день. Я возглавлял тогда делегацию зампредов республиканских Госбанков, которые приехали в Лондон по приглашению Банка Англии для изучения его опыта по надзору за коммерческими банками. Так вот Рассказов не упускал ни одного случая, чтобы демонстративно показать конфронтацию Госбанка РСФСР с Госбанком СССР.
В ноябре 1991 г. Матюхин освободил от своих должностей сразу пять своих заместителей и практически всю власть передал Рассказову. В тот же день ряд сотрудников Департамента по регулированию банковской деятельности подписали заявление на имя Ельцина. В нем говорилось, что назначение Рассказова куратором почти всех подразделений приведет к тому, что банк окажется в руках «некомпетентного руководителя и демагога». На другой день все подписанты подали заявления об увольнении. Как скоро выяснилось, они оказались правы.
Владимир Рассказов, в 1991-1992 гг. заместитель председателя Банка России
О запугивании
Мое вмешательство в попытки руководителей структурных подразделений приватизировать собственность, теперь уже принадлежащую Центральному банку России, вызывали резкую неприязнь, а порой и открытую злобу.
В начале 90-х годов многие надеялись купить на ваучеры «Волгу»
В результате по отношению к нам были предприняты попытки если не устранить физически, то серьезно напугать. Ездил я без водителя (как и Г. Матюхин) и однажды вечером, выходя из банка, увидел под своей «Волгой» картонку. Значения этому не придал, но когда во время езды нажал на тормоза, то обнаружил, что они не работают. Хорошо, что вечером почти не было машин и я успел сманеврировать. Оказалось, что у заднего моста была перекушена кусачками тормозная трубка. Когда отдали машину в гараж ЦБ и начали разбираться с причинами, то вещественные доказательства пропали. Второй раз, утром, отъезжая от дома, я заметил приподнятый капот машины. Опять не придал этому значения, решил, что был вечером невнимателен. Тормоза не сработали на Люблинской улице, у метро «Текстильщики». При осмотре сотрудники ГАИ обнаружили - снят шланг с гидроусилителя, и, чтобы это не бросалось в глаза, его надели на соседний болт.
Потом на имя Г. Матюхина пришла телеграмма, что организация «Гражданская альтернатива» приговаривает нас к физическому уничтожению, и был указан срок исполнения. Нас вооружили пистолетами и прикрепили охранников. Я от охраны отказался, памятуя о том, что все, что мне в жизни отпущено, определяется богом. Г. Матюхин поездил пару месяцев с охранниками на заднем сиденье, потом все «рассосалось».
Наконец, пришла телеграмма из Грозного от Дудаева: «Если вы не отмените свое решение, то к вам будут приняты самые жесткие меры, адекватные вашим действиям. Джохар Дудаев, Президент Республики Ичкерия». Дело в том, что когда Чечня объявила о своей независимости и начала это доказывать известными событиями, то мы отключили их от расчетов.
Сергей Дубинин с новой купюрой без «лишних» нулей
Андрей Козлов, в 1990-1991 гг. начальник отдела методологии фондовых операций Управления ценных бумаг Госбанка СССР
О создании фондовой биржи
Первые торги на МЦФБ (Московской центральной фондовой бирже) проходили в конце 1990 г. во Дворце культуры электролампового завода. До сих пор перед глазами эта картина. Покатый зрительный зал, из которого вынесли кресла. Сцена, на которой стоят столы президиума, покрытые красной материей. За трибуной стоит старичок. На вопрос «Где его взяли?», мне ответили, что нашли на ломбардном аукционе - он знает, как молотком работать. В зале стояла вольная толпа брокеров. Председатель президиума зачитывал по бумажке: «На торги выставляется лот из 20 акций..!» И дальше следовало название какого-то прибалтийского предприятия. Считалось, что его месторасположение доказывало надежность. За ним шел вагон с женскими колготками. Когда кто-то выигрывал торг, его посылали к задней стенке, где девочка за компьютером распечатывала ему договор. Как расплачиваться, стороны решали самостоятельно. Так проходили первые торги в России фондовыми ценностями.
Виктор Халанский, в 1988-1990 гг. заместитель председателя Промстройбанка СССР
О коммунисте Виноградове
Интересный случай был с Инкомбанком. Однажды я узнал, что у меня на Тверском бульваре, 13, на 4 этаже, где размещалось Управление кредита Машкомплекса СССР, в пятницу, в 19 часов, после работы, было проведено учредительное собрание коммерческого банка. Организатором был мой сотрудник экономист Владимир Викторович Виноградов. В понедельник мы с секретарем парторганизации Валерием Мишиным сидим и размышляем, как коммунист Виноградов позволил себе, не посоветовавшись, провести такую диверсию. С Владимиром Викторовичем у меня были нормальные отношения, я даже хотел его сделать главным экономистом, но «дамы» из Управления воспротивились. До получения постоянной квартиры я даже жил с ним в одном доме Промстройбанка в Ясенево. Вместе с большим количеством тараканов.
Виноградов в понедельник на работу не является. Это нас еще сильнее задело. Мы прогульщику и предложили выбор: либо строгий партийный выговор с занесением в учетную карточку (хуже только исключение из партии), либо увольнение по собственному желанию. В 1988 г. Владимиру Викторовичу увольнение показалось меньшим злом.
Хотя потом у меня с Виноградовым были нормальные отношения. Я ему помогал в развитии банковского бизнеса в Ленинграде.
Александр Вихров, в 1997-2000 гг. заместитель директора Департамента общественных связей ЦБ РФ
О деноминации
Как известно, первым о грядущей деноминации сказал Ельцин в своем радиообращении. Предысторию этого радиообращения я знаю по рассказам старожилов Центробанка. Вроде как собирался председатель Центрального банка Сергей Константинович Дубинин на доклад к Президенту и спрашивал у соратников, чем таким дедушку позабавить. А Арнольд Васильевич Войлуков - его первый заместитель - предложил захватить с собой да показать эскизы купюр нового образца. К самой деноминации в Банке России готовились уже давно, но все это делалось в строжайшем секрете. Как выяснилось, о работе Центробанка над денежной реформой не знали даже в Международном валютном фонде.
4 августа 1997 года Борис Ельцин отменил инфляцию
Нечего и говорить, что Борису Николаевичу, любящему неожиданные эффекты, идея деноминации понравилась сразу: «Дело хорошее. Вот в понедельник по радио я об этом и скажу»
В ЦБ не ожидали такого стремительного развития событий. Радиообращение состоялось 4 августа в 12 часов дня.
«Сегодня, - сказал Ельцин, принято решение, которое коснется каждого из нас. С 1 января 1998 г. в России произойдет деноминация рубля в тысячу раз, с денежных знаков исчезнут три лишних нуля...»
Пока Президент рассказывал о механизме будущей реформы, все было правильно и гладко. Но вот дальше в его речи была фраза, авторство которой явно принадлежит политикам, а не профессионалам с Неглинной. «Этим мы сегодня заявляем - инфляции больше не будет. С ней покончено. Новые нули на наших купюрах больше не появятся никогда».
Инфляции больше не будет? Это наш Президент слишком круто взял! А главное - экономическим законам вопреки.
Александр Григорьев, в 1997-1999 гг. президент Межкомбанка
О дефолте и крахе Межкомбанка
В 1998 г. государство показало свой непрофессионализм в макроэкономике. Кто бы и что ни говорил, но реальная причина системного кризиса российской экономики лежала даже не в ценах на нефть, а в непрофессионализме команды управленцев. Межкомбанк был великолепным проектом. Лишь по вине правительства в итоге он оказался неудачным.
У нас тогда ГКО было почти на 7 трлн. неденоминированных рублей, мы занимали 6-е место по объему портфеля госбумаг. Межкомбанк вышел из ГКО, у него 17 августа осталось облигаций лишь на 140 млрд. руб., освободившиеся средства вложили в еврооблигации.
То, что власти объявят еще и мораторий на обслуживание внешнего долга, я в страшном сне не мог предположить. У нас было западного финансирования на $350 млн., и в каждом соглашении был пункт о кроссдефолте (то есть праве требования кредитором досрочного погашения кредита в случае объявления государством моратория на внешние платежи).
17 августа 1998 г. было сделано совместное заявление ЦБ и правительства о замораживании ГКО, выплат по внешнему долгу и об отмене валютного коридора. Я, обычно жесткий и энергичный, неделю прийти в себя не мог, не спал вообще. Потом взял себя в руки, и 24 августа мы приступили к подготовке реструктуризации.
24 июня 1999 г. мы подписали реструктуризационное соглашение о вхождении банков-кредиторов в число акционеров. При этом у нас неурегулированных долгов на этот момент уже не было. Я позвонил Виктору Владимировичу Геращенко, он меня поздравил. А через шесть дней у меня вечером раздался звонок: «Саш, завтра мы у вас отзываем лицензию».
А причина была вот в чем. В июне 1999 г. появился знаменитый стабилизационный кредит МВФ. МВФ и Всемирный банк включили тогда в соглашение специальный пункт об обязательном отзыве лицензий и банкротстве ряда российских банков. И Межкомбанк в группе с этими банками стал дежурной жертвой. Мы в ЦБ на Неглинке возмущались: «Что вы делаете!!?? «Межком» имел все шансы на выживание»: А потом мне попалась переписка чиновников МВФ, которые ухмылялись, как они хорошо надавили на ЦБ и расчистили поле. Межкомбанк был выбран просто потому, что он был независимым. Это был персональный выбор чиновников ЦБ и правительства.
Владимир Полеванов, в 1994-1995 гг. заместитель председателя Правительства РФ, председатель Госкомимущества России
О приватизации
Мне понравился иронический образ, который употребил депутат Госдумы Владимир Лисичкин. Чтобы лучше понять весь масштаб ограбления страны, он предложил ввести новую условную валютную единицу «клюху», равную $25 млн. Что такое «клюха»? Это клюшка российского хоккеиста Павла Буре. А $25 млн. сумма, за которую его купил канадский хоккейный клуб, да и то временно, сроком на пять лет. По-моему, остроумно. Во всяком случае, если оценивать в «клюхах» фокусы Чубайса и его компании, картина получается наглядная и удручающая.
Владимир Полеванов называл приватизацию не иначе как грабительской
Новороссийский морской порт продан за $22,484 млн. , т. е. за 0,89 клюшки хоккеиста. «Внуковские авиалинии» - за $21 млн., или 0,84 клюхи. Завод «Красное Сормово» оценен также в 0,84 клюхи. Северное морское пароходство - всего в 0,12 клюхи. Такая же часть клюшки Павла Буре уравновесила своей стоимостью весь Мурманский траловый флот. Совершенно согласен с Лисичкиным, который недоумевает: какому нормальному человеку может прийти в голову мысль оценить Новороссийский порт - единственные ворота России на Черном море - аж в 0,89 клюшки хоккеиста?
Петр Авен, в 1992 г. министр внешних экономических связей
О команде Гайдара
Еще одна наша иллюзия: что Россия - это особая страна. Экономически все страны в равной степени особые: С точки зрения экономиста если экономика это наука со своими законами, - все страны в плане стабилизации о-ди-на-ко-вы.
Мы подошли к последнему и совершенно порочному традиционному обвинению команды Гайдара: к обвинению в экспериментаторстве. Эксперимент ставит тот, кто не имеет достаточного опыта. Врач отличается от неуча тем, что он знает, как было в других случаях, и дает больному только те советы, которые на ком-то опробовались. Поэтому мы в минимальной степени экспериментаторы. Мы пытаемся делать то, что все уже делали.
Мы стабилизируем так, как стабилизировали поляки, как стабилизировали евреи в Израиле - за полгода, в 1985 г., как делалось в Аргентине... Мы пытаемся весь их опыт учитывать...
И чтобы закончить с этой темой - что такое команда Гайдара, я бы хотел сказать только одно. Так получилось, что именно эта команда из первого поколения наших экономистов, которое читает на английском языке. Ну, так получилось. Мало кто читал Фридмана в этой стране. Мало кто читал Оуэна. По приватизации - ну хоть кто-нибудь прочел бы Коуза, который получил за это Нобелевскую премию. А Самуэльсона читали на уровне учебника для первого года...
Егор Гайдар чуть ли не единственный в стране, кто хорошо знает опыт стабилизации в Латинской Америке. Гайдар читает на испанском, кроме английского. Андрей Нечаев говорит еще и по-немецки. Сергей Васильев - по-сербски. Ну и так далее. Поэтому слово «эксперимент» оно абсолютно не наше.
Борис Федоров, в 1992-1994 гг. вице-премьер Правительства РФ
О Викторе Геращенко
Я всегда относился и буду относиться к В. Геращенко с уважением как к опытному сотруднику Внешторгбанка СССР, совзагранбанков и советскому коммерческому банкиру...
Однако он никогда не был и не стал настоящим центральным банкиром, который всегда и везде, прежде всего, экономист. Назначение его в Центробанк было трагической и, возможно, самой большой ошибкой Е. Гайдара.
Борис Федоров гордился тем, что «выдавил» из Геращенко все, что нужно для реформ
Его предшественник Г. Матюхин тоже был не «подарок» (тяжелый характер и недостаточный банковский опыт). Однако он был гораздо более прогрессивным и рыночно ориентированным человеком...
В первые недели своей работы в самом начале 1993 г. я старался установить с В. Геращенко нормальные рабочие отношения: Однако сразу между нами возникли противоречия, которые не позволили сотрудничеству наладиться. Возьмем два конкретных примера - повышение процентных ставок и кредиты странам СНГ. Я не знаю, о чем думало наше правительство в 1992 г., но, придя в Минфин, я ужаснулся, увидев, что процентные ставки в Сбербанке и Центральном банке составляют 80% годовых, а инфляция - сотни процентов. Как могла в этих условиях нормально существовать банковская система? Как могли расти сбережения? Вкладчики банков продолжали терять деньги, а правительство спокойно наблюдало это. Безумие с экономической точки зрения!
Я немедленно приступил к переговорам о новой процентной политике со Сбербанком. Надо повышать процентные ставки. Но его руководство начало ссылаться на Центробанк, а Центробанк ничего не хотел делать! Я «давлю» на них все больше и больше. Тогда придумывается оригинальный аргумент: Минфин должен Сбербанку и Центробанку с союзных времен такие-то суммы - отдадите, тогда мы что-нибудь сделаем!.. Я никогда не забуду совещание у меня в кабинете на Старой площади, на которое В. Геращенко, лежавший тогда в больнице, прислал своего заместителя Т. Парамонову. Эта ныне всем известная женщина двигалась на нас, как мощный танк с пуленепробиваемой броней, и сопротивлялась как могла. Тогда я ей сказал, что она из кабинета не уйдет, пока между нами не будет достигнута договоренность и вопрос не будет радикально решен.
Она яростно спорила, созванивалась по телефону с В. Геращенко и несколько часов сидела с Б. Златкис и другими специалистами у меня в кабинете. В конце концов, вопрос решили, и мы начали понемногу возвращать долги Сбербанку, а Центробанк и Сбербанк начали повышение процентных ставок, которые к осени стали положительными (выше инфляции). На мой взгляд, это было выдающееся экономическое достижение для того времени...
Вместе с тем, я горд, что нам в 1993 г. удалось «выдавить» из В. Геращенко почти все, что требовалось для реформы... В конце концов, Банк России принял решение с 1 января 1994 г. отказаться от государственной политики долларизации. Со времен сталинского «Торгсина» эта была любимая идея совковых экономистов для мобилизации валюты, и расстаться с ней им было крайне тяжело. Однако я не держу зла на В. Геращенко и с удовольствием пожимаю ему руку при встрече.
Вячеслав Захаров, в 1987-1992 гг. заместитель председателя правления Госбанка
О Владимире Рассказове
Началом конца Матюхина стало назначение его заместителем Рассказова. Он был, если я правильно помню, преподавателем судостроительного института, но в банковском деле проявил колоссальную разрушительную силу. Не будучи убежденным коммунистом, а может быть, и коммунистом вообще, он действовал вполне в коммунистическом духе: до основанья все разрушить, а затем... Но на «затем» у него ни знания, ни умения не хватало.
Владимира Рассказова не раз приговаривали к физическому уничтожению
Владимир Петрович Рассказов был избран народным депутатом и в Верховном Совете первого созыва занимался банковскими делами, несмотря на полное незнание их. Видимо, поэтому и был назначен заместителем Матюхина. Один из законов управления гласит, что у слабого руководителя могут быть только слабые заместители.
Мне довелось довольно близко познакомиться с Рассказовым во время командировки в Лондон, где мы дней десять жили в одной гостинице и общались каждый день. Я возглавлял тогда делегацию зампредов республиканских Госбанков, которые приехали в Лондон по приглашению Банка Англии для изучения его опыта по надзору за коммерческими банками. Так вот Рассказов не упускал ни одного случая, чтобы демонстративно показать конфронтацию Госбанка РСФСР с Госбанком СССР.
В ноябре 1991 г. Матюхин освободил от своих должностей сразу пять своих заместителей и практически всю власть передал Рассказову. В тот же день ряд сотрудников Департамента по регулированию банковской деятельности подписали заявление на имя Ельцина. В нем говорилось, что назначение Рассказова куратором почти всех подразделений приведет к тому, что банк окажется в руках «некомпетентного руководителя и демагога». На другой день все подписанты подали заявления об увольнении. Как скоро выяснилось, они оказались правы.
Владимир Рассказов, в 1991-1992 гг. заместитель председателя Банка России
О запугивании
Мое вмешательство в попытки руководителей структурных подразделений приватизировать собственность, теперь уже принадлежащую Центральному банку России, вызывали резкую неприязнь, а порой и открытую злобу.
В начале 90-х годов многие надеялись купить на ваучеры «Волгу»
В результате по отношению к нам были предприняты попытки если не устранить физически, то серьезно напугать. Ездил я без водителя (как и Г. Матюхин) и однажды вечером, выходя из банка, увидел под своей «Волгой» картонку. Значения этому не придал, но когда во время езды нажал на тормоза, то обнаружил, что они не работают. Хорошо, что вечером почти не было машин и я успел сманеврировать. Оказалось, что у заднего моста была перекушена кусачками тормозная трубка. Когда отдали машину в гараж ЦБ и начали разбираться с причинами, то вещественные доказательства пропали. Второй раз, утром, отъезжая от дома, я заметил приподнятый капот машины. Опять не придал этому значения, решил, что был вечером невнимателен. Тормоза не сработали на Люблинской улице, у метро «Текстильщики». При осмотре сотрудники ГАИ обнаружили - снят шланг с гидроусилителя, и, чтобы это не бросалось в глаза, его надели на соседний болт.
Потом на имя Г. Матюхина пришла телеграмма, что организация «Гражданская альтернатива» приговаривает нас к физическому уничтожению, и был указан срок исполнения. Нас вооружили пистолетами и прикрепили охранников. Я от охраны отказался, памятуя о том, что все, что мне в жизни отпущено, определяется богом. Г. Матюхин поездил пару месяцев с охранниками на заднем сиденье, потом все «рассосалось».
Наконец, пришла телеграмма из Грозного от Дудаева: «Если вы не отмените свое решение, то к вам будут приняты самые жесткие меры, адекватные вашим действиям. Джохар Дудаев, Президент Республики Ичкерия». Дело в том, что когда Чечня объявила о своей независимости и начала это доказывать известными событиями, то мы отключили их от расчетов.
