Теперь мы можем вернуться к тому, с чего мы начали, и оценить те заявления о грядущих кризисах, которые появились в наших средствах массовой информации.
Начнем, пожалуй, с видов на кризис банковской системы, а потом поговорим «за всю экономику в целом». При этом мы не будем придерживаться какого-то строгого хронологического порядка.
По поводу банковского кризиса
В качестве основных причин банковского кризиса называют:
1) мировое агентство Fitch - чрезмерный рост кредитования, сопровождающийся значительным ростом цены активов банков и реальным укреплением обменного курса. (источник см. 08.09| 14:56 «Россия - на пороге банковского кризиса»);
2) «Интерфакс-ЦЭА» - обвал на фондовом рынке в результате игры, как самих банков, так и их заемщиков (см. Василий Кудинов «Ждите кризиса», Источник «Ведомости», 19.05.2006);
3) директор Института экономики переходного периода Егор Гайдар - риски, связанные с предоставлением кредитов государственными банками крупным госкомпаниям, и падение мировых цен на энергоресурсы могут вызвать кризис через три-четыре года («Что предсказал Гайдар?», Газета «Бизнес», 01:39 18.01.2006);
4) Президент Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин считает, что следующий банковский кризис в России может произойти в 2009 году, если тенденция к снижению банковской ликвидности сохранится (02.03.2006, 15:27, «Банки»);
5) рост просроченной задолженности по потребительским кредитам (Варвара Агламишьян «Грозит ли России банковский кризис», Источник: «Известия», 30.05.2006).
Фактически, все сводится к двум моментам: чрезмерному кредитованию и ликвидности, ибо падение цен на энергоносители в первую очередь скажется именно на ликвидности, а обвал фондового рынка скажется и на кредите, и на ликвидности.
Однако не кажется ли читателю, что в условиях снижения ликвидности вал чрезмерного кредитования должен просто захлебнуться? Хотя бы вследствие повышения процентных ставок.
На данный момент повышения процентных ставок мы вообще-то не наблюдаем. Напротив, Центральный банк Российской Федерации (ЦБ РФ) понижает ставки рефинансирования, что можно расценить как сигнал деловым кругам о необходимости интенсифицировать инвестиции, в том числе и прибегая к кредиту. Ставки кредитных организаций по коммерческим и потребительским кредитам следуют за этой тенденцией, хотя и кажутся еще высокими (да и на самом деле являются таковыми).
Если говорить о ценах на нефть, то после кризиса 1998 года мы жили и при более низких ценах, причем без каких-либо потрясений. Золотовалютные резервы, кстати, тоже были ниже, и стабилизационный фонд был более скромным. К тому же не нефтью единой жив человек. Есть еще тяжелая промышленность, машиностроение. Конечно, если ставить перед собой задачу оставаться сырьевым придатком Запада и свалкой радиоактивных отходов, то …, но об этом не хочется думать – человек всегда надеется на лучшее. Да, на данный момент объективная реальность, «данная нам в ощущениях», такова, что именно энергоносители составляют львиную долю экспортной выручки. Но в чьей власти переломить ситуацию?
Импорт уменьшится? Что ж, будет стимул для отечественного производителя. Разве это плохо? Рубль перестанет укрепляться? Ну и что? Опять же, глядишь, и цены на бензин расти перестанут, а это значит, что ставляющая транспортных расходов в ценах товаров расти не будет. По большому счету, высокие цены на энергоносители – это «экономический разврат», в результате которого расхолаживаются и политики, и экспортеры, «сидящие на трубе»: не надо ни о чем особенно заботиться, а после нас – хоть потоп. Психология известная.
Если регулирование международных цен на нефть не в нашей власти, то какой толк кликушествовать о предстоящем кризисе, вместо того, чтобы отыскать достойный ответ, реализация которого была бы в наших силах. Чем не национальная идея? А так население ощущает себя пассажиром самолета, которым управляет пилот-камикадзе, и, чтобы он ни сделал, конец будет один.
О кредитовании крупных предприятий. Безусловно, зависимость банков от нескольких крупных заемщиков, тем более, зависящих от мировых цен на энергоносители факт негативный - это мы уже отмечали. Но мы должны исходить из того, что банки-кредиторы при любых обстоятельствах «впишутся» в нормативы, установленные ЦБ РФ, а также из того, что никто не мешает Банку России ужесточить эти нормативы при необходимости. Пока же представители ЦБ РФ, выступая перед заинтересованной общественностью, только «проявляют озабоченность» и «испытывают беспокойство» по тому или иному поводу, не приводя в действие «рычагов» и не нажимая никаких «кнопок», предоставленных им Федеральным законом «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)».
К тому же мы наблюдаем стремление крупных предприятий и банков к внешним заимствованиям, подобно тому, как это было в 1997-1998 годах, когда каждый олигархический банк стремился любым путем получить дешевый синдицированный кредит у иностранных банков. Риски в этом случае принимают зарубежные, а не отечественные банки. Кризис 1998 года воспрепятствовал более массовому развитию этого движения, но в нынешних условиях при существующем уровне золотовалютных резервов, размере стабилизационного фонда, не самой плохой конъюнктуре мировых цен, и состоянии внешнего долга России, думается, что тенденция к получению внешних заимствований получит свое продолжение. Это, конечно, не исключает дефолта, но это будет внешний дефолт. А внешний дефолт и внутренний дефолт – это две большие разницы. Разумеется, дефолт – дело политическое и при любых обстоятельствах негативно аукнется для России, и, тем не менее, иностранным кредиторам всегда можно сказать: «Ну, ладно, мы – Русь лапотная, а вы-то, что, господа хорошие, клювом-то щелкали и риски-то просчитать не сумели. Вот теперь и бейте себя ушами по щекам».
А, может быть, не так уж и плохо все обстоит и «господа хорошие» на самом деле «семь раз отмеряли и один раз отрезали»? Ну, отнесло агентство Fitch нас куда-то, как нам кажется, не туда. И что? И дальше будем жить с оглядкой на то, «что станет говорить Княгиня Марья Алексевна»?
Далее, о росте невозвратов по потребительским кредитам. Во-первых, будем уповать на то, что коэффициент полезного действия закона «О кредитных историях» будет все-таки больше нуля. Зря, что ли, законодатель старался. Во-вторых, хочется надеяться, что банки, проводящие у себя «разбор полетов» извлекут определенные уроки, преподанные им как мошенниками всех мастей, так и просто заемщиками-невеждами и разгильдяями. (Нам, по крайней мере, удалось переломить негативную тенденцию, когда темпы роста просрочки превышали темпы выдачи новых кредитов). А если не извлекут – что ж, как говорится, туда им и дорога. Но это вряд ли – персонал в банках, как правило, грамотный. Обратите внимание – в последнее время банки лишают лицензии не столько за собственно банковскую деятельность: ведение рискованной кредитной политики, задержку расчетов, нарушение нормативов Банка России, сколько за «отмывание». В последнем случае люди руководствуются уже алчностью, а профессионализм здесь не причем. Мы же будем считать, что у основной массы субъектов экономики здоровые предпринимательские инстинкты.
Определенную тревогу вызывает рост цен на недвижимость – рынок «пузырится». А это значит, что «пузырятся» и недвижимые залоги. Впрочем, средство от этой напасти довольно простое – занижение коэффициента залога. Хотя рост цен на недвижимость объясняется достаточно просто – строят мало и по большей части элитное жилье, т.е. предложение невелико, а изменения законодательства и все более широкое внедрение ипотеки способствуют расширению спроса. Строительные пирамиды - явное тому подтверждение. Если бы не неблагоприятная демографическая ситуация, обстановка была бы гораздо хуже.
К тому же называемая цифра просрочки по потребительским кредитам (2,7%) в действительности не настолько велика, чтобы трезвонить во все колокола и принимать какие-то решительные меры, например, со стороны Банка России.
Относительно того, чтобы предсказывать кризис через три-четыре года – это, по-моему, слишком. Надо быть «матерым» детерминистом, чтобы выдавать такое. Да мало ли что может быть через три-четыре года? В том числе и кризис, конечно. Но зачем народ раньше времени стращать в средствах массовой информации? Прямо недержание какое-то у людей. Хотя Нострадамус и не такое выдавал, но он как-то все завуалировано прогнозировал: хочешь так понимай, хочешь эдак. Вот у кого учиться надо! По его предсказаниям все больше толкователи народ пугали.
К счастью, представители банковской общественности достаточно трезво оценивают различные кликушеские заявления, и тут я с ними полностью солидарен – в ближайшей перспективе, если только не произойдет какой-то внезапный вселенский катаклизм, говорить о кризисе банковской системы России неуместно. А что будет через три-четыре года – поживем-увидим. Я лично на такой срок загадывать не буду.
К тому же, будем надеяться, что ЦБ РФ проявит бдительность и в случае необходимости примет соответствующие меры. Правда, и в Банке России разная публика работает. На днях, например, вычитал, что якобы в ЦБ РФ очередной нехороший список появился, банков на сорок. А народ тут же гадать начал. Приходится признать: любят у нас иные чиновники народу нервишки щекотать, прямо хлебом не корми. Скучно им, видимо, развлечься хотят, лето 2004 года вспомнить. Тренировку вроде как банковской системе устроить – тяжело, мол, в учении, легко в бою будет. Противно такие сплетни читать. Лучше бы действовали, но тихой сапой.
О видах на общий кризис
А теперь одна цитата относительно общего кризиса:
«СЛЕДУЮЩИЙ ДЕФОЛТ - В БЛИЖАЙШИЕ 3 ГОДА
Экономический рост в России будет замедляться. Бизнес будет бояться власти. Компании не смогут расплатиться по внешним долгам. Наступит дефолт. За победу над инфляцией страна заплатит спадом производства, а бюджетный профицит сменится дефицитом даже при сохранении высоких нефтяных цен. С такими мрачными прогнозами выступили вчера известные экономисты: академик Абел Аганбегян, экс-министр экономики Евгений Ясин, экс-советник президента Андрей Илларионов и экс-глава правительства Егор Гайдар. Экономисты, еще недавно входившие во власть, объявили о завершении в России периода бурного экономического роста.
По мнению академика Аганбегяна, Россия уже не может наращивать физические объемы экспорта, как это было в 2001-2003 годах. "В прошлом году рост экспортных отраслей захлебнулся, а экспорт нефти, даже на фоне рекордных мировых цен, сократился", - заметил академик. Россия больше не может наращивать физические объемы экспорта с темпом в 9-10%, как это было в 2001-2003 годах. При этом мировые цены на нефть, по его оценкам, в ближайшие месяцы, скорее всего, будут снижаться. Доходы компаний-экспортеров сократятся, и они "не смогут вернуть" уже не государственный, а госкорпоративный внешний долг в 140-150 миллиардов долларов". Впереди дефолт - сделал вывод академик. "Буду рад ошибиться, но в ближайшие 3-5 лет нас ждут нелегкие времена", - заявил вчера бывший ректор АНХ Аганбегян.
Внутренний спрос, по мнению академика, не сможет поддержать отечественную промышленность. Это подтверждает статистика: импорт в Россию в прошлом году вырос на 30%, а многие отечественные отрасли промышленности продолжали падение с темпом в 3-5 и даже 7%. Чтобы изменить ситуацию, академик предлагает провести масштабное обновление основных фондов промышленности, а также прекратить поддерживать богатых за счет бедных. Источником для инвестиций в промышленность, по его мнению, должны стать валютные кредиты Центробанка, предназначенные исключительно для импорта станков, машин и оборудования.
Экс-советник президента Андрей Илларионов также не видит причин для оптимизма. Однако причины замедления, по его мнению, лежат в политической сфере и вмешательстве бюрократии в экономику. "Еще недавно на тех же станках и оборудовании наша промышленность росла темпом в 7% в год, а сегодня мы имеем сокращение производства", - заявил вчера Илларионов. "Вместо того чтобы укреплять рыночные институты, государство стало запугивать бизнес и тем самым остановило локомотив экономики", - согласился с экс-советником экс-министр экономики Евгений Ясин.
"Для роста экономики бизнес должен видеть понятные и стабильные правила игры, а вместо этого он наблюдает угрозу произвольных налоговых претензий и, естественно, сокращает спрос на деньги, что, вероятно, и является одной из причин высокой инфляции", - убежден экс-руководитель правительства Егор Гайдар. "Уверен, что правительство может подавить инфляцию только ценой спада производства", - соглашается с Гайдаром Ясин. Кроме того, по мнению Ясина, государство остановило пенсионную реформу, реформы здравоохранения и образования, которые могли бы дать новый импульс для модернизации.
"Начиная переход от централизованной плановой экономики, мы пришли сегодня не к свободному рынку, а к государственному монополизированному капитализму", - считает Илларионов. "Новая экономическая система может быть значительно более прочной, чем была плановая экономика СССР", - предупреждает экс-советник. Никто из экономистов вчера так и не смог предложить мотивы изменения нынешней экономической политики в России.
Михаил Сергеев Газета 22 марта 2006 | 20:02» Конец цитаты.
Интересная нарисована картина: период бурного экономического роста якобы завершился, во многих отечественных отраслях промышленности продолжается падение с темпом в 3-5 и даже 7%. Получается, что мы, вроде как, находимся на нисходящей ветви цикла, что у нас во всю развивается депрессия. Спасаемся мы только импортом, который в прошлом году вырос на 30%. Во многих отраслях промышленности падение, а кредитование, как на подъеме - расширяется настолько, что уже слышны возгласы: «Кондуктор, нажми на тормоза».
Не вяжется это как-то с классической картиной кризиса перепроизводства, поскольку у нас таковым и не пахнет. Почему рост экспортных отраслей захлебнулся? Почему Россия не может наращивать объемы экспорта нефти при достаточно благоприятной конъюнктуре цен? Кишка тонка, что ли? В смысле, труба? Или рынок насыщен, т.е. мир столкнулся с явным перепроизводством нефти? Ответа на этот вопрос у А. Аганбегяна мы не видим. Судя по тому, что он с одной стороны предлагает «провести масштабное обновление основных фондов промышленности» (это, видимо, касается и основных фондов нефтедобычи), а против этого возразить трудно, поскольку парк основных средств у нас действительно сильно изношен, то мы должны считать, что пик подъема все-таки не достигнут, поэтому на волне обновления подъем может быть продолжен. Достаточно ли трех лет, чтобы полностью обновить парк основных средств? Очень сомнительно. Впрочем, все зависит от того, как работать – если, как в советские времена, под девизом: пятилетку за два года, то, может быть, и обновим.
С другой стороны, академик Аганбегян прогнозирует снижение цен на нефть, то есть предложение начнет превышать спрос. Значит ли это, что основные средства в нефтедобыче не следует обновлять? Нет, конечно. Почему же мы не видим массированного обновления основных фондов?
Экс-советник президента Андрей Илларионов считает, что виной тому вмешательство бюрократии в экономику. С ним в какой-то мере солидаризируются и Евгений Ясин, и Егор Гайдар. В их позиции ощущается подход неоклассической школы, согласно воззрениям которой будет лучше, если власть предержащие установят правила игры на достаточно долгий срок и после этого будут только обеспечивать правильность их соблюдения, не меняя их постоянно.
А может быть, это импорт «душит» отечественного производителя в условиях высоких цен на нефть? Скорее всего, та ситуация, которая сложилась, является «равнодействующей» многих причин, а не какой-то отдельной, конкретной причины. Если ситуацию оценивать строго объективно, то мы должны признать, что нам есть, куда двигаться, то есть имеется значительный потенциал для подъема экономики. Академик Аганбегян указал, что нужно делать, чтобы реализовать этот потенциал.
Процентные ставки также не являются запредельными – они были выше в период так называемого «бурного роста», – поэтому нельзя сказать, что они на данном этапе подавляют предприимчивость предпринимателей. Это подтверждается тем же расширением кредита – не спроста мы наблюдаем, что субъекты предпринимательской деятельности уже прибегают к внешним заимствованиям. К тому же, хотя процентные ставки – отстающий показатель, можем ли мы утверждать, что они развернулись в рост? Думается, что нет. Из этого следует сделать вывод, что расширение кредита еще не столкнулось с проблемой ликвидности, а потому не развернуло процентные ставки в рост.
Для сравнения вспомним, какую динамику изменения ставки рефинансирования наблюдали мы в 1998 году:
со 2 февраля 1998 г. 42%
с 17 февраля 1998 г. 39%
со 2 марта 1998 г. 36%
с 16 марта 1998 г. 30%
с 19 мая 1998 г. 50%
с 27 мая 1998 г. 150%
с 5 июня 1998 г. 60%
с 29 июня 1998 г. 80%
с 24 июля 1998 г. 60%
Здесь наглядно видно, как понижательная динамика ставки в мае сменилась на повышательную. Особенно характерно отчаянное повышение до 150%. Затем снижение до 60% и новый подъем до 80%, а затем «успокоение» опять на 60%. От себя скажу, что 14 августа 1998 года, в пятницу, накануне кризиса, я покупал клиентам ГКО с доходностью 160% годовых – можете себе представить, как рухнули цены на государственные облигации.
Что сейчас говорит нам фондовый рынок? Снижение цен акций нефтяных компаний, вызванное падением цен на нефть на мировых рынках, явление вполне естественное. Да, оно отразится на прибылях этих компаний, поэтому институциональные инвесторы и спекулянты стараются уйти «в более спокойные акции». Но значит ли, что дела на фондовом рынке из рук вон плохи? Отнюдь. Индексы, хотя и «просели», то не катастрофически. Коррекции и консолидации на фондовом рынке явления совершенно обычные – надо же когда-то фиксировать прибыль.
Если говорить конкретно, то индекс ММВБ достиг своего максимального значения 1585,04 в этом году 6 мая. После этого индекс падал до значения 1082,25 (13 июня), а нынче, 18 октября, равняется 1448,47, причем подошел он к этому значению на росте, а не на падении.
Уровень занятости и уровень оплаты труда также не свидетельствуют о том, что мы находимся на нисходящей ветви делового цикла. И нельзя сказать, что уровень оплаты труда достиг предела. Низкие темпы развития ипотечного кредитования связаны не только с относительно высокими процентными ставками, высокими ценами на недвижимость, низкими темпами строительства, но недостаточно высокими зарплатами. Кстати сказать, жилищное строительство – еще одно направление, которое может стимулировать подъем в экономике.
Если читатель даст себе труд исследовать данные на сайте Федеральной службы государственной статистики, и по инвестициям, в том числе и иностранным, и по кредитам, и по уровню жизни, то картина хотя и не будет благостной, но волосы дыбом тоже не встанут. Что-то получше, что-то похуже, что-то снижается, что-то растет, а как же иначе? Тем не менее, общая динамика положительная и она не свидетельствует о том, что мы вплотную приблизились к кризису, то есть достигли пика подъема.
По-моему мнению, в ближайшее время (полгода - год) кризиса не предвидится, а прогнозировать на три-четыре года вперед я не берусь – сначала дожить надо, чего паниковать раньше времени.
Начнем, пожалуй, с видов на кризис банковской системы, а потом поговорим «за всю экономику в целом». При этом мы не будем придерживаться какого-то строгого хронологического порядка.
По поводу банковского кризиса
В качестве основных причин банковского кризиса называют:
1) мировое агентство Fitch - чрезмерный рост кредитования, сопровождающийся значительным ростом цены активов банков и реальным укреплением обменного курса. (источник см. 08.09| 14:56 «Россия - на пороге банковского кризиса»);
2) «Интерфакс-ЦЭА» - обвал на фондовом рынке в результате игры, как самих банков, так и их заемщиков (см. Василий Кудинов «Ждите кризиса», Источник «Ведомости», 19.05.2006);
3) директор Института экономики переходного периода Егор Гайдар - риски, связанные с предоставлением кредитов государственными банками крупным госкомпаниям, и падение мировых цен на энергоресурсы могут вызвать кризис через три-четыре года («Что предсказал Гайдар?», Газета «Бизнес», 01:39 18.01.2006);
4) Президент Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин считает, что следующий банковский кризис в России может произойти в 2009 году, если тенденция к снижению банковской ликвидности сохранится (02.03.2006, 15:27, «Банки»);
5) рост просроченной задолженности по потребительским кредитам (Варвара Агламишьян «Грозит ли России банковский кризис», Источник: «Известия», 30.05.2006).
Фактически, все сводится к двум моментам: чрезмерному кредитованию и ликвидности, ибо падение цен на энергоносители в первую очередь скажется именно на ликвидности, а обвал фондового рынка скажется и на кредите, и на ликвидности.
Однако не кажется ли читателю, что в условиях снижения ликвидности вал чрезмерного кредитования должен просто захлебнуться? Хотя бы вследствие повышения процентных ставок.
На данный момент повышения процентных ставок мы вообще-то не наблюдаем. Напротив, Центральный банк Российской Федерации (ЦБ РФ) понижает ставки рефинансирования, что можно расценить как сигнал деловым кругам о необходимости интенсифицировать инвестиции, в том числе и прибегая к кредиту. Ставки кредитных организаций по коммерческим и потребительским кредитам следуют за этой тенденцией, хотя и кажутся еще высокими (да и на самом деле являются таковыми).
Если говорить о ценах на нефть, то после кризиса 1998 года мы жили и при более низких ценах, причем без каких-либо потрясений. Золотовалютные резервы, кстати, тоже были ниже, и стабилизационный фонд был более скромным. К тому же не нефтью единой жив человек. Есть еще тяжелая промышленность, машиностроение. Конечно, если ставить перед собой задачу оставаться сырьевым придатком Запада и свалкой радиоактивных отходов, то …, но об этом не хочется думать – человек всегда надеется на лучшее. Да, на данный момент объективная реальность, «данная нам в ощущениях», такова, что именно энергоносители составляют львиную долю экспортной выручки. Но в чьей власти переломить ситуацию?
Импорт уменьшится? Что ж, будет стимул для отечественного производителя. Разве это плохо? Рубль перестанет укрепляться? Ну и что? Опять же, глядишь, и цены на бензин расти перестанут, а это значит, что ставляющая транспортных расходов в ценах товаров расти не будет. По большому счету, высокие цены на энергоносители – это «экономический разврат», в результате которого расхолаживаются и политики, и экспортеры, «сидящие на трубе»: не надо ни о чем особенно заботиться, а после нас – хоть потоп. Психология известная.
Если регулирование международных цен на нефть не в нашей власти, то какой толк кликушествовать о предстоящем кризисе, вместо того, чтобы отыскать достойный ответ, реализация которого была бы в наших силах. Чем не национальная идея? А так население ощущает себя пассажиром самолета, которым управляет пилот-камикадзе, и, чтобы он ни сделал, конец будет один.
О кредитовании крупных предприятий. Безусловно, зависимость банков от нескольких крупных заемщиков, тем более, зависящих от мировых цен на энергоносители факт негативный - это мы уже отмечали. Но мы должны исходить из того, что банки-кредиторы при любых обстоятельствах «впишутся» в нормативы, установленные ЦБ РФ, а также из того, что никто не мешает Банку России ужесточить эти нормативы при необходимости. Пока же представители ЦБ РФ, выступая перед заинтересованной общественностью, только «проявляют озабоченность» и «испытывают беспокойство» по тому или иному поводу, не приводя в действие «рычагов» и не нажимая никаких «кнопок», предоставленных им Федеральным законом «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)».
К тому же мы наблюдаем стремление крупных предприятий и банков к внешним заимствованиям, подобно тому, как это было в 1997-1998 годах, когда каждый олигархический банк стремился любым путем получить дешевый синдицированный кредит у иностранных банков. Риски в этом случае принимают зарубежные, а не отечественные банки. Кризис 1998 года воспрепятствовал более массовому развитию этого движения, но в нынешних условиях при существующем уровне золотовалютных резервов, размере стабилизационного фонда, не самой плохой конъюнктуре мировых цен, и состоянии внешнего долга России, думается, что тенденция к получению внешних заимствований получит свое продолжение. Это, конечно, не исключает дефолта, но это будет внешний дефолт. А внешний дефолт и внутренний дефолт – это две большие разницы. Разумеется, дефолт – дело политическое и при любых обстоятельствах негативно аукнется для России, и, тем не менее, иностранным кредиторам всегда можно сказать: «Ну, ладно, мы – Русь лапотная, а вы-то, что, господа хорошие, клювом-то щелкали и риски-то просчитать не сумели. Вот теперь и бейте себя ушами по щекам».
А, может быть, не так уж и плохо все обстоит и «господа хорошие» на самом деле «семь раз отмеряли и один раз отрезали»? Ну, отнесло агентство Fitch нас куда-то, как нам кажется, не туда. И что? И дальше будем жить с оглядкой на то, «что станет говорить Княгиня Марья Алексевна»?
Далее, о росте невозвратов по потребительским кредитам. Во-первых, будем уповать на то, что коэффициент полезного действия закона «О кредитных историях» будет все-таки больше нуля. Зря, что ли, законодатель старался. Во-вторых, хочется надеяться, что банки, проводящие у себя «разбор полетов» извлекут определенные уроки, преподанные им как мошенниками всех мастей, так и просто заемщиками-невеждами и разгильдяями. (Нам, по крайней мере, удалось переломить негативную тенденцию, когда темпы роста просрочки превышали темпы выдачи новых кредитов). А если не извлекут – что ж, как говорится, туда им и дорога. Но это вряд ли – персонал в банках, как правило, грамотный. Обратите внимание – в последнее время банки лишают лицензии не столько за собственно банковскую деятельность: ведение рискованной кредитной политики, задержку расчетов, нарушение нормативов Банка России, сколько за «отмывание». В последнем случае люди руководствуются уже алчностью, а профессионализм здесь не причем. Мы же будем считать, что у основной массы субъектов экономики здоровые предпринимательские инстинкты.
Определенную тревогу вызывает рост цен на недвижимость – рынок «пузырится». А это значит, что «пузырятся» и недвижимые залоги. Впрочем, средство от этой напасти довольно простое – занижение коэффициента залога. Хотя рост цен на недвижимость объясняется достаточно просто – строят мало и по большей части элитное жилье, т.е. предложение невелико, а изменения законодательства и все более широкое внедрение ипотеки способствуют расширению спроса. Строительные пирамиды - явное тому подтверждение. Если бы не неблагоприятная демографическая ситуация, обстановка была бы гораздо хуже.
К тому же называемая цифра просрочки по потребительским кредитам (2,7%) в действительности не настолько велика, чтобы трезвонить во все колокола и принимать какие-то решительные меры, например, со стороны Банка России.
Относительно того, чтобы предсказывать кризис через три-четыре года – это, по-моему, слишком. Надо быть «матерым» детерминистом, чтобы выдавать такое. Да мало ли что может быть через три-четыре года? В том числе и кризис, конечно. Но зачем народ раньше времени стращать в средствах массовой информации? Прямо недержание какое-то у людей. Хотя Нострадамус и не такое выдавал, но он как-то все завуалировано прогнозировал: хочешь так понимай, хочешь эдак. Вот у кого учиться надо! По его предсказаниям все больше толкователи народ пугали.
К счастью, представители банковской общественности достаточно трезво оценивают различные кликушеские заявления, и тут я с ними полностью солидарен – в ближайшей перспективе, если только не произойдет какой-то внезапный вселенский катаклизм, говорить о кризисе банковской системы России неуместно. А что будет через три-четыре года – поживем-увидим. Я лично на такой срок загадывать не буду.
К тому же, будем надеяться, что ЦБ РФ проявит бдительность и в случае необходимости примет соответствующие меры. Правда, и в Банке России разная публика работает. На днях, например, вычитал, что якобы в ЦБ РФ очередной нехороший список появился, банков на сорок. А народ тут же гадать начал. Приходится признать: любят у нас иные чиновники народу нервишки щекотать, прямо хлебом не корми. Скучно им, видимо, развлечься хотят, лето 2004 года вспомнить. Тренировку вроде как банковской системе устроить – тяжело, мол, в учении, легко в бою будет. Противно такие сплетни читать. Лучше бы действовали, но тихой сапой.
О видах на общий кризис
А теперь одна цитата относительно общего кризиса:
«СЛЕДУЮЩИЙ ДЕФОЛТ - В БЛИЖАЙШИЕ 3 ГОДА
Экономический рост в России будет замедляться. Бизнес будет бояться власти. Компании не смогут расплатиться по внешним долгам. Наступит дефолт. За победу над инфляцией страна заплатит спадом производства, а бюджетный профицит сменится дефицитом даже при сохранении высоких нефтяных цен. С такими мрачными прогнозами выступили вчера известные экономисты: академик Абел Аганбегян, экс-министр экономики Евгений Ясин, экс-советник президента Андрей Илларионов и экс-глава правительства Егор Гайдар. Экономисты, еще недавно входившие во власть, объявили о завершении в России периода бурного экономического роста.
По мнению академика Аганбегяна, Россия уже не может наращивать физические объемы экспорта, как это было в 2001-2003 годах. "В прошлом году рост экспортных отраслей захлебнулся, а экспорт нефти, даже на фоне рекордных мировых цен, сократился", - заметил академик. Россия больше не может наращивать физические объемы экспорта с темпом в 9-10%, как это было в 2001-2003 годах. При этом мировые цены на нефть, по его оценкам, в ближайшие месяцы, скорее всего, будут снижаться. Доходы компаний-экспортеров сократятся, и они "не смогут вернуть" уже не государственный, а госкорпоративный внешний долг в 140-150 миллиардов долларов". Впереди дефолт - сделал вывод академик. "Буду рад ошибиться, но в ближайшие 3-5 лет нас ждут нелегкие времена", - заявил вчера бывший ректор АНХ Аганбегян.
Внутренний спрос, по мнению академика, не сможет поддержать отечественную промышленность. Это подтверждает статистика: импорт в Россию в прошлом году вырос на 30%, а многие отечественные отрасли промышленности продолжали падение с темпом в 3-5 и даже 7%. Чтобы изменить ситуацию, академик предлагает провести масштабное обновление основных фондов промышленности, а также прекратить поддерживать богатых за счет бедных. Источником для инвестиций в промышленность, по его мнению, должны стать валютные кредиты Центробанка, предназначенные исключительно для импорта станков, машин и оборудования.
Экс-советник президента Андрей Илларионов также не видит причин для оптимизма. Однако причины замедления, по его мнению, лежат в политической сфере и вмешательстве бюрократии в экономику. "Еще недавно на тех же станках и оборудовании наша промышленность росла темпом в 7% в год, а сегодня мы имеем сокращение производства", - заявил вчера Илларионов. "Вместо того чтобы укреплять рыночные институты, государство стало запугивать бизнес и тем самым остановило локомотив экономики", - согласился с экс-советником экс-министр экономики Евгений Ясин.
"Для роста экономики бизнес должен видеть понятные и стабильные правила игры, а вместо этого он наблюдает угрозу произвольных налоговых претензий и, естественно, сокращает спрос на деньги, что, вероятно, и является одной из причин высокой инфляции", - убежден экс-руководитель правительства Егор Гайдар. "Уверен, что правительство может подавить инфляцию только ценой спада производства", - соглашается с Гайдаром Ясин. Кроме того, по мнению Ясина, государство остановило пенсионную реформу, реформы здравоохранения и образования, которые могли бы дать новый импульс для модернизации.
"Начиная переход от централизованной плановой экономики, мы пришли сегодня не к свободному рынку, а к государственному монополизированному капитализму", - считает Илларионов. "Новая экономическая система может быть значительно более прочной, чем была плановая экономика СССР", - предупреждает экс-советник. Никто из экономистов вчера так и не смог предложить мотивы изменения нынешней экономической политики в России.
Михаил Сергеев Газета 22 марта 2006 | 20:02» Конец цитаты.
Интересная нарисована картина: период бурного экономического роста якобы завершился, во многих отечественных отраслях промышленности продолжается падение с темпом в 3-5 и даже 7%. Получается, что мы, вроде как, находимся на нисходящей ветви цикла, что у нас во всю развивается депрессия. Спасаемся мы только импортом, который в прошлом году вырос на 30%. Во многих отраслях промышленности падение, а кредитование, как на подъеме - расширяется настолько, что уже слышны возгласы: «Кондуктор, нажми на тормоза».
Не вяжется это как-то с классической картиной кризиса перепроизводства, поскольку у нас таковым и не пахнет. Почему рост экспортных отраслей захлебнулся? Почему Россия не может наращивать объемы экспорта нефти при достаточно благоприятной конъюнктуре цен? Кишка тонка, что ли? В смысле, труба? Или рынок насыщен, т.е. мир столкнулся с явным перепроизводством нефти? Ответа на этот вопрос у А. Аганбегяна мы не видим. Судя по тому, что он с одной стороны предлагает «провести масштабное обновление основных фондов промышленности» (это, видимо, касается и основных фондов нефтедобычи), а против этого возразить трудно, поскольку парк основных средств у нас действительно сильно изношен, то мы должны считать, что пик подъема все-таки не достигнут, поэтому на волне обновления подъем может быть продолжен. Достаточно ли трех лет, чтобы полностью обновить парк основных средств? Очень сомнительно. Впрочем, все зависит от того, как работать – если, как в советские времена, под девизом: пятилетку за два года, то, может быть, и обновим.
С другой стороны, академик Аганбегян прогнозирует снижение цен на нефть, то есть предложение начнет превышать спрос. Значит ли это, что основные средства в нефтедобыче не следует обновлять? Нет, конечно. Почему же мы не видим массированного обновления основных фондов?
Экс-советник президента Андрей Илларионов считает, что виной тому вмешательство бюрократии в экономику. С ним в какой-то мере солидаризируются и Евгений Ясин, и Егор Гайдар. В их позиции ощущается подход неоклассической школы, согласно воззрениям которой будет лучше, если власть предержащие установят правила игры на достаточно долгий срок и после этого будут только обеспечивать правильность их соблюдения, не меняя их постоянно.
А может быть, это импорт «душит» отечественного производителя в условиях высоких цен на нефть? Скорее всего, та ситуация, которая сложилась, является «равнодействующей» многих причин, а не какой-то отдельной, конкретной причины. Если ситуацию оценивать строго объективно, то мы должны признать, что нам есть, куда двигаться, то есть имеется значительный потенциал для подъема экономики. Академик Аганбегян указал, что нужно делать, чтобы реализовать этот потенциал.
Процентные ставки также не являются запредельными – они были выше в период так называемого «бурного роста», – поэтому нельзя сказать, что они на данном этапе подавляют предприимчивость предпринимателей. Это подтверждается тем же расширением кредита – не спроста мы наблюдаем, что субъекты предпринимательской деятельности уже прибегают к внешним заимствованиям. К тому же, хотя процентные ставки – отстающий показатель, можем ли мы утверждать, что они развернулись в рост? Думается, что нет. Из этого следует сделать вывод, что расширение кредита еще не столкнулось с проблемой ликвидности, а потому не развернуло процентные ставки в рост.
Для сравнения вспомним, какую динамику изменения ставки рефинансирования наблюдали мы в 1998 году:
со 2 февраля 1998 г. 42%
с 17 февраля 1998 г. 39%
со 2 марта 1998 г. 36%
с 16 марта 1998 г. 30%
с 19 мая 1998 г. 50%
с 27 мая 1998 г. 150%
с 5 июня 1998 г. 60%
с 29 июня 1998 г. 80%
с 24 июля 1998 г. 60%
Здесь наглядно видно, как понижательная динамика ставки в мае сменилась на повышательную. Особенно характерно отчаянное повышение до 150%. Затем снижение до 60% и новый подъем до 80%, а затем «успокоение» опять на 60%. От себя скажу, что 14 августа 1998 года, в пятницу, накануне кризиса, я покупал клиентам ГКО с доходностью 160% годовых – можете себе представить, как рухнули цены на государственные облигации.
Что сейчас говорит нам фондовый рынок? Снижение цен акций нефтяных компаний, вызванное падением цен на нефть на мировых рынках, явление вполне естественное. Да, оно отразится на прибылях этих компаний, поэтому институциональные инвесторы и спекулянты стараются уйти «в более спокойные акции». Но значит ли, что дела на фондовом рынке из рук вон плохи? Отнюдь. Индексы, хотя и «просели», то не катастрофически. Коррекции и консолидации на фондовом рынке явления совершенно обычные – надо же когда-то фиксировать прибыль.
Если говорить конкретно, то индекс ММВБ достиг своего максимального значения 1585,04 в этом году 6 мая. После этого индекс падал до значения 1082,25 (13 июня), а нынче, 18 октября, равняется 1448,47, причем подошел он к этому значению на росте, а не на падении.
Уровень занятости и уровень оплаты труда также не свидетельствуют о том, что мы находимся на нисходящей ветви делового цикла. И нельзя сказать, что уровень оплаты труда достиг предела. Низкие темпы развития ипотечного кредитования связаны не только с относительно высокими процентными ставками, высокими ценами на недвижимость, низкими темпами строительства, но недостаточно высокими зарплатами. Кстати сказать, жилищное строительство – еще одно направление, которое может стимулировать подъем в экономике.
Если читатель даст себе труд исследовать данные на сайте Федеральной службы государственной статистики, и по инвестициям, в том числе и иностранным, и по кредитам, и по уровню жизни, то картина хотя и не будет благостной, но волосы дыбом тоже не встанут. Что-то получше, что-то похуже, что-то снижается, что-то растет, а как же иначе? Тем не менее, общая динамика положительная и она не свидетельствует о том, что мы вплотную приблизились к кризису, то есть достигли пика подъема.
По-моему мнению, в ближайшее время (полгода - год) кризиса не предвидится, а прогнозировать на три-четыре года вперед я не берусь – сначала дожить надо, чего паниковать раньше времени.
